Внешне маги сохраняли спокойствие, но ей бросилось в глаза, как безостановочно постукивал пальцами по подлокотникам кресла сотрудник Отдела магического правопорядка. Профессор Хиллиард – декан Когтеврана – был бледен до синевы. Дамблдор выглядел мрачнее тучи, Диппет, казалось, состарился еще на пару десятков лет. Слизнорт же даже не пытался скрыть истинных эмоций и казался потрясенным.
Они не думают, что Симона может быть жива, – пронеслось в голове Миранды. Откуда такая уверенность? Должно быть, Министерству уже известно о трупах в гостинице, и власти смогли связать их с исчезновением студентки…
– Да, профессор, – произнесла она вежливо и спокойно, скопировав манеру Реддла и добавив в голос некоторую приличествующую случаю печаль. – Мы обе устали от шума в гостиной и ушли оттуда. В тот вечер Гриффиндор отмечал победу в квиддичном матче, было очень громко, у меня заболела голова. Симона вывела меня наружу. Мы посидели в классе, поболтали, а потом она ушла на встречу с Оуэном. К сожалению, больше мне ничего неизвестно.
– Она выглядела встревоженной, расстроенной, подавленной? Может, говорила что-то о мистере Бэгшоте? – это спросил Дамблдор.
– Нет, сэр, такого не было. Она вела себя совсем как обычно.
После этого ее отпустили. Предъявить какие-либо обвинения Миранде никто не пытался, поскольку несколько портретов, а также Почти Безголовый Ник и Толстый Проповедник вспомнили, что видели Симону и Оуэна тем же вечером около полуночи на шестом этаже. Сэр Николас даже сделал им замечание насчет их поздней прогулки, но молодые люди слова призрака проигнорировали.
На следующее утро Хогвартс потрясла еще более леденящая кровь новость: в «Ежедневном Пророке» вышла статья о жутком двойном убийстве в гостинице Хогсмида. Об убитых сообщалось крайне мало информации, но зато было упоминание о том, что на месте преступления обнаружили палочку, которой были совершены убийства, и что принадлежала она сбежавшему из школы Оуэну Бэгшоту. После этой новости все окончательно уверились, что и Симону убил именно он.
Поиски трупа Лефевр продолжались вот уже пять дней. В то, что она может быть еще жива, никто не верил, и все бурно обсуждали, по какой причине Бэгшот мог сойти с ума, чтобы натворить такие зверства. Особенной популярности в эти дни удостоились его соседи по комнате как те, кто жил в непосредственной близости от спятившего убийцы и в любое мгновение мог стать его жертвой. Министерство объявило в розыск Оуэна Бэгшота, но молодой человек как сквозь землю провалился. Ученики добровольно обыскивали замок и прилегающие территории, но следов девушки никто не обнаружил.
В общем, неделя выдалась сложной. Все разговоры были только о Лефевр и Бэгшоте, и самой распространенной стала версия, что Оуэн убил ее из ревности, спрятал труп и сбежал. Миранда слушала эти шепотки и пересуды, а сама думала о том, что Реддл даже эту ситуацию умудрился вывернуть себе на пользу. Она затруднялась сказать, задумывал ли он это изначально, или же решил выполнить ее просьбу – но в любом случае Том удачно направил по ложному следу любые поиски и попытки установить истину. Оставалось надеяться, что Бэгшот сможет не попасться мракоборцам, но в этом Миранда почти не сомневалась. У Оуэна и Симоны точно были свои пути отхода, чтобы их никто не отыскал, и, скорее всего, исчезновение Симоны так и останется нераскрытым. О том, куда Реддл дел ее труп на самом деле, Миранда старалась не думать.
Еще больше настроение ей испортил разговор с Игнотиусом, в котором Миранда окончательно с ним порвала. Своим решением она нанесла ему душевную рану, это было видно невооруженным взглядом, но поступить по-другому было невозможно, и не только из опасения, что в противном случае Том исполнит свою угрозу. Но после последних событий у самой Миранды уже не оставалось сил притворяться, да и сам Пруэтт точно заслуживал лучшего.
После их разрыва с ней не разговаривал сам Игнотиус, да и Джеффри с Септимусом начали ее сторониться. Симоны больше не было, и теперь Миранда почти ни с кем не общалась, оставаясь все дни предоставлена сама себе. Но такая изоляция не тяготила ее, наоборот – давала возможность подумать и разобраться в себе.
На душе было на редкость муторно. Впервые за время она плохо представляла, что должна делать дальше. Реддл эти пять дней с ней не разговаривал и, как показалось Миранде, сам избегал ее. Причину понять несложно – слова Этьена заставили его призадуматься, оценить ситуацию по-новому. С объективной точки зрения это, наверное, было хорошо: Том теперь сам поймет, что общение с Мирандой будет только мешать его планам, и, следовательно, больше не будет заинтересован в том, чтобы она была рядом. Плюсов у такого исхода море – она станет свободна от влияния лорда Волдеморта, сможет спокойно отправиться после окончания школы в Америку, чтобы отыскать там какого-нибудь мага-вудуиста и убедить его отправить ее на пятьдесят лет вперед, где она вернется к семье и борьбе против Того-Кого-Нельзя-Называть… Она снова начнет принадлежать только самой себе, будет поступать правильно, не пытаясь оправдаться какой-то сомнительной моралью. Станет бороться со злом, защищать светлую сторону, верить в идеалы Ордена Феникса. Все будет хорошо, мир вновь поделится на черное и белое, без странных оттенков и полутонов, и она будет точно знать, где ее место. Жизнь станет четкой и понятной.
Вот только почему-то от подобной перспективы Миранде остро хотелось удавиться.
В какой момент она так сильно изменилась? Почему все, что составляло смысл ее жизни меньше года назад, внезапно перестало быть настолько важным? Почему ее приоритеты настолько сместились?!
В субботу ожидался поход в Хогсмид. Миранда была уверена, что в связи с последними событиями его отменят, но внезапно в пятницу вечером Диппет сообщил, что руководство решило от вылазки в деревню не отказываться, поскольку вероятность, что Бэгшот все еще скрывается поблизости, была крайне мала. Однако в Хогсмид могли отправиться только ученики пятого, шестого и седьмого курсов, а комендантский час перенесли на два часа раньше. Всех студентов, кто соберется на прогулку, попросили соблюдать осторожность и внимательно смотреть по сторонам, избегать темных закоулков и не ходить в одиночку.
Поскольку лично для нее опасность миновала, а сидеть на одном месте в замке было попросту невыносимо, Миранда во второй половине дня тоже решила отправиться в Хогсмид. День выдался погожий, теплый, и она, сунув руки в карманы, неторопливо прогуливалась по главной улице деревни. Она надеялась, что сможет проветриться, отвлечься, но тяжелые думы одолевали ее, не отпускали, и она брела, почти не глядя по сторонам. Очнулась, только когда кто-то тронул ее за плечо.
Повернув голову, она обнаружила прямо перед собой Тома в темно-синей мантии без слизеринской символики и встала, как вкопанная. Мысли заметались, забились. Что ему нужно? Какое решение он принял?
– Что ты хочешь? – от напряжения голос звучал довольно недружелюбно, на что Реддл чуть приподнял брови.
– Прогуляешься со мной? – предложил он миролюбиво и протянул ей руку. – Надо решить одно дело.
– Это какое же? – спросила Миранда с подозрением и скрестила руки на груди, демонстративно игнорируя протянутую ладонь. Если он все-таки решил, что ЛаКруа был прав, и надумал избавиться от нее – пускай убивает на глазах у всей улицы, она с места не двинется.
Том усмехнулся, как обычно без труда догадавшись о ее мыслях.
– Тебя никто не тронет, даю слово. Все, что от тебя потребуется – просто ответить на один вопрос, причем вопрос очень простой. Помнишь, ты была должна мне ответ?.. Никаких допросов, ничего страшного. Пойдешь со мной?
Миранда молча смотрела на него, пытаясь прочитать по его лицу, что он задумал. Выглядел Реддл спокойным и расслабленным, ни тени злобы или напряжения.
– А если я откажусь? – поинтересовалась она с вызовом.
– Я оглушу тебя и левитирую туда, куда нужно, – так же доброжелательно сообщил он, нисколько не разозлившись. – Так что решай сама.
С раздражением рассматривая это красивое лицо, выражение полной уверенности в себе, Миранда мысленно подняла руки в знак капитуляции. В том, что Реддл выполнит свою угрозу, она не сомневалась.