– Хочешь сказать, что выбор у меня между Черной Меткой и обручальным кольцом?!
– Нет, – он мило улыбнулся ей акульей улыбкой. – Выбора у тебя нет. Метку ты можешь принять в любой момент, когда пожелаешь, а вот от обручального кольца тебе уже не отвертеться.
Миранда шумно выдохнула, понимая, что он не шутит, не издевается и совершенно серьезно намеревается жениться на ней. Он в самом деле размышлял над этим, все обдумал и заранее подготовился. И – что самое потрясающее – не посчитал нужным поставить ее в известность!
– Объясни, зачем ты это затеял, – потребовала она жестко, пытаясь взять себя в руки и размышлять логически. Итак, что за все это время она узнала о Томе Реддле? – Почему именно брак? Ладно, я понимаю, что тебе мало согласия других людей следовать за тобой, и нужно что-то более существенное, вроде клятвы. Я пообещала поехать с тобой после школы в твое путешествие – и тебе нужно, чтобы я чем-то свои слова подкрепила, доказала свою преданность. Почему не взять с меня Непреложный Обет? Зачем этот брак, черт возьми, если он для тебя не будет значить вообще ничего? Ты же не из тех, кто женится!
– Неужели? – удивился он, прожигая ее непонятным взглядом, на что Миранда горячо воскликнула:
– Да! Чтоб ты знал, мне трудно представить себе что-то более дикое, чем женатый лорд Волдеморт! В моем времени о подобном никто и не слышал! Впрочем, – она на секунду задумалась и решительно тряхнула головой. – Ладно, черт с ним, что будет через несколько десятков лет. Я допускаю, что ты можешь жениться – но это точно должна быть какая-нибудь чистокровная аристократка с безупречным происхождением и манерами, которая будет ловить каждое твое слово, не смея перечить! Такая жена тебе идеально подойдет для поддержания и укрепления твоего статуса, она действительно может стать «леди», которая никогда не поставит под сомнение твой авторитет. Зачем тебе жениться на нищей полукровке, которая, к тому же, будет тебе возражать, оспаривать все твои приказы, и которая не разделяет твоих взглядов? Тебе так сильно хочется поскорее избавиться от меня?
Эту ее гневную тираду Реддл выслушал молча, но очень внимательно, а на последних словах в темных глазах замерцали угрожающие багровые искры, но в сплошное алое пламя они так и не перешли.
– Хотя… Да, я, кажется, начинаю понимать, – протянула она, когда разум внезапно предложил довольно простое объяснение, и зло усмехнулась. – Тебе ведь мало просто физически заставить меня, да? Надо, чтобы я сама хотела подчиняться тебе… Черная Метка для меня мало что значит, Непреложный Обет – это принуждение, а вот брачная клятва… Ее как-то не слишком правильно нарушать, да? Вроде бы дамоклов меч надо мной не висит, но нарушить клятву верности, данную мужу… Это же так… неблагородно!
– А если я скажу, что мне просто хочется, чтобы ты была рядом? – спросил он внезапно, и Миранда осеклась. В груди стало больно и холодно, в горле застыл ком, и она на мгновение зажмурилась, загоняя слезы обратно. Буквально несколькими словами он сумел подчистую разрушить все ее самообладание, не оставив от него камня на камне.
– Не надо, – выдохнула она.
– Что не надо?
– Издеваться надо мной, вот что! – воскликнула она, изо всех сил стараясь сдержаться и сохранить хотя бы видимость самообладания. – Том, неделю назад ты сказал, чтобы я не пыталась тебя изменить, а смирилась с тем, кто ты есть, и я тебя услышала. Мы уже обсуждали это – я знаю, что ты за человек! Я не требую от тебя любви, я знаю, что ты на это не способен! Брак для тебя – способ самоутвердиться, а заодно подчинить себе другого человека. Я все понимаю. Но мне это не подходит!
– А что тебе подходит?
Несколько секунд Миранда смотрела на него молча, не зная, стоит ли пускать его так глубоко себе в душу, а потом мысленно вздохнула, смиряясь с неизбежным.
– Моя точка зрения на этот счет весьма банальна. Я всегда думала, что если когда и выйду замуж, то это будет человек, который будет любить меня и уважать, для которого будет важно мое мнение. У меня нет твоих амбиций и честолюбия, мне не нужен завоеванный мир, мне нужно, чтобы этот человек заботился обо мне и о наших детях!
На слове «дети» лицо Тома приобрело недоумевающее выражение, точно он впервые услышал это слово.
– Знаешь, что я видела в тот вечер в зеркале Еиналеж? – спросила она горько, решив быть откровенной до конца. Вероятно, она поступала опрометчиво, но сейчас ей казалось, что это единственно правильный путь. Том слегка наклонил голову, показывая, что слушает, и Миранда с силой сжала кулаки – так, что ногти вонзились в кожу. – Я видела нас с тобой.
Глаза Реддла на мгновение изумленно расширились, а она устало продолжила:
– Я видела только нас вдвоем, и мы были вместе. Я знаю, тебе это кажется глупостью. Но я люблю тебя, Том, ты знаешь это, и я бы полжизни отдала, чтобы ты оказался способен ответить на мои чувства! Но тебе это недоступно, и я не собираюсь на тебя давить или пытаться тебя изменить. Я даже не буду пафосно заявлять, что моей любви хватит на двоих – потому что мне почему-то кажется, что и моя любовь тебе, по большому счету, не нужна. Преданность, покорность – возможно, но не любовь. Но прошу тебя, впервые в жизни умоляю тебя – хватит меня мучить! Я рассказала тебе все, что ты хотел знать, я признаю, что ты одержал надо мной победу и можешь мною манипулировать, как ты и хотел, но… Прояви хоть раз в жизни милосердие и…
– Я не стану падать на колени и клясться тебе в любви, – перебил он ее внезапно, не дав договорить, и Миранда посмотрела на него изумленно. Чтобы Том Реддл сам оборвал ее признание капитуляции, не потешил собственное эго?.. – Я не верю в нее, считаю это чувство глупостью и слабостью, ты права. Но ты ошиблась, когда сказала, что я хочу подчинить тебя.
Миранда смотрела на него во все глаза, не понимая, что с ним происходит. Том говорил быстро, заметно растеряв все свое хладнокровие. К бледным щекам прилила кровь, из-за чего они стали казаться смуглее.
– Я хочу твоей преданности, это правда, но дело не только в ней! Я восхищаюсь тобой, с тобой мне интересно, и ты, пожалуй, первый человек в моей жизни, с которым я могу просто разговаривать, который для меня важен. Мне даже не нужна твоя полная покорность – ведь в этом случае ты сразу утратишь часть своей притягательности, если начнешь вести себя как покорная безвольная кукла. И ты важна настолько, что я могу отмахнуться от слов Этьена и на время пожертвовать частью величия и могущества, чтобы ты была со мной. К тому же, этого величия и могущества я все равно добьюсь, просто займет это чуть больше времени.
Рот у Миранды превратился в идеально ровную букву «О».
– В Зеркале Еиналеж я увидел именно то, что ты тогда описала. Я увидел себя бессмертным и могущественным, добившимся власти, видел своих последователей и множество людей, которые склонились передо мной. Но знаешь, что самое интересное? Я почти не видел лиц этих людей – ни Пожирателей Смерти, ни тех, кто однажды мне подчинится. Они были просто безликой массой, лишенной какой-либо индивидуальности. И там был всего один человек, чье лицо я видел совершенно отчетливо. Догадаешься, что это был за человек?
Она слушала его исповедь, почти не дыша, и с какой-то обреченностью понимая, что каждое слово Реддла – правда. И ей теперь предстоит жить с этой правдой.
– И кем же ты увидел меня там? – спросила она тихо. – Пожирательницей или той, кто склонился перед тобой?
– Ни той, ни той, – ответил Том спокойно, изучая ее растерянное лицо и ловя каждую эмоцию, что там отражалась. – Ты не была где-то внизу, ты стояла рядом со мной.
На несколько секунд Миранда лишилась дара речи, убежденная, что у нее начались слуховые галлюцинации.
– «Леди», – прошептала она, с ужасом осознавая, что новый титул, которым теперь ее именовали слизеринцы, имел куда более буквальное значение, чем ей до этого казалось.
Том кивнул.
– Я хочу, чтобы ты стала моей женой не ради того, чтобы контролировать тебя. Я хочу, чтобы ты была рядом и шла со мной бок о бок, куда бы нас это ни привело – как помощница, союзница, самая близкая из всех. Та, которая будет стоять за моей спиной, та, кому я смогу полностью доверять, и я сейчас говорю не про собрания Пожирателей, а про… всегда. Я не говорю, что будет легко, и от своих планов я никогда не отступлюсь, но могу тебе пообещать не убивать младенцев в колыбелях, пока ты будешь со мной. И, черт с ним, раз это для тебя так важно, пускай когда-нибудь будут дети…