Миранда медленно кивнула, не вполне уверенная, что верно поняла его. Ей казалось, что Том выбрал слегка неравнозначные понятия – она-то рисковала своей жизнью по его просьбе, а он просто отдал ей семейную реликвию. Да, по сути, бесценную реликвию, и родство с Салазаром Слизерином значит для Реддла невероятно много, но, в конце концов, это всего лишь украшение!
Пока она размышляла над этим, Том внезапно притянул ее к себе и поцеловал. Миранду всю опалило жаром от этого поцелуя, она приникла к нему, отвечая и буквально всем своим существом ощущая, как ее тянет к этому человеку, и все рациональное мышление покидает ее, не оставляя сил на раздумья, сомнения…
Поцелуй Тома стал более глубоким, требовательным, а объятия – более смелыми, откровенными. Миранда понимала, к чему все идет, и еще во время подготовки к церемонии ей стало ясно, что все это значит и чем этот вечер закончится. Что ж, пускай так! Она к этому готова, она давно хочет этого, она совершеннолетняя, она купила сегодня в аптеке в Хогсмиде специальное зелье, чтобы не было последствий, и плевать на все остальное! В конце концов, они теперь женаты, она имеет полное право спать с собственным мужем, не задумываясь, кого она предает на этот раз и что бы сказали ее близкие!
Блузка и юбка словно сами собой соскользнули с нее и плавно опустились на пол, и Миранда покрылась гусиной кожей. Том лишь на мгновение отстранился от нее, чтобы заглянуть ей в глаза, а потом снова захватил ее губы. Миранда глухо застонала, а затем внезапно почувствовала, как его пальцы скользят по ее бедру, плавно переходя на внутреннюю сторону, а затем туда, где до этого дня ее никто не касался, и не сдержала судорожной дрожи. Легко, будто она ничего не весила, Том усадил ее на письменный стол, вынуждая раздвинуть ноги, чтобы очутиться между ними. При этом его пальцы никуда не пропали, и Миранда уже не сдерживала тихих стонов, позволяя ему делать с ней все, что ему заблагорассудится. Незнакомые сладостные ощущения захватывали ее с головой, отрезали от реального мира, и Реддл, вне всякого сомнения, прекрасно видел, какое воздействие оказывает на нее. Еще ни разу она не ощущала себя настолько всецело в его власти, еще никогда все ее существование не было подчинено так остро ему одному…
– Том… – прошептала она в его приоткрытые губы, когда он наконец-то дал ей возможность вдохнуть. – Том…
– Назови меня по-другому, – внезапно велел он хрипло. Интересно, а почему его-то голос звучит так низко? Это она полностью потеряла голову от его ласк, а не наоборот. – Так, как я хочу услышать.
Какими-то остатками разума Миранда поняла, что он имел в виду.
– Не дождешься…
На губах Реддла расплылась опасная улыбка, а в следующий миг его прикосновения утратили неторопливую нежность и стали более резкими, грубыми – так, что она даже вскрикнула от слишком острых, почти болезненных ощущений.
– Ну же, Миранда!
Темп снова изменился, стал плавным и тягучим, и она выгнулась в его руках, чувствуя, как теряет контроль не только над собственным телом, но над разумом и эмоциями и даже над самой жизнью.
– Скажи это…
Судорога пронзила все ее тело, в голове словно что-то взорвалось, и Миранда охнула, впитывая эти новые, доселе неведанные ощущения. Дыхание было прерывистым и тяжелым, она чувствовала, как внизу живота все пульсирует. Из последних сил, когда ощущения начали сходить на нет, и напряжение стало покидать ее тело, уже не в силах совладать с собой, она выдохнула:
– Мой Лорд!
Сквозь полуприкрытые веки она успела разглядеть, как в глазах Тома вспыхнуло багровое пламя торжества, а в следующий миг он подхватил ее на руки и понес в сторону спальни. Это слегка разогнало дурман в ее голове, и Миранда против воли напряглась, когда поняла, что сейчас должно последовать. Да, это и должно было произойти, но все равно ей стало слегка не по себе. Каким-то образом Реддл безошибочно уловил перемену в ее состоянии и лишь с непривычной мягкостью сказал:
– Доверься мне.
И она доверилась.
***
Утро она встретила в комнате Тома, на том же самом месте, где однажды уже просыпалась. Вот только в тот раз она не была замужем, Реддл восстанавливался после неприятного проклятия, и одежды на них двоих явно было больше… Миранда потянулась, испытывая чувство абсолютного довольства и гармонии с собой и окружающим миром. Повезло, что сегодня воскресенье и не надо спешить на учебу – что-то Миранде подсказывало, что встать спозаранку этим утром она точно оказалась бы не в состоянии.
– Ты настолько выразительно вздыхаешь, что мне страшно представить, какие мысли на этот раз бродят в твоей голове, – сообщил ей голос сбоку, и Миранда перевернулась на другой бок, чтобы увидеть его обладателя.
– Давно ты проснулся?
Том выглядел совершенно умиротворенным и расслабленным, и даже как-то непривычно было видеть его в таком состоянии. Он лежал, закинув руки за голову, и с ленивым интересом наблюдал за ней; сна у него не было ни в одном глазу.
– Не очень. Все еще не привык, что рядом теперь кто-то есть, – вдруг признался он, и Миранда посмотрела на него с удивлением.
– Ну, привыкать тебе придется все равно постепенно, – заявила она, а потом, чувствуя необычное игривое настроение, потянулась и поцеловала его. – Пока мы в Хогвартсе, я явно не смогу переехать к тебе насовсем, так что наслаждайся последними двумя месяцами, когда в твое личное пространство никто не лезет. Или ты хочешь, чтобы мы и после школы жили раздельно?
Реддл усмехнулся.
– И не мечтай! Никаких раздельных спален, никакого раздельного жилья. Я уже понял, что с тебя ни днем, ни ночью нельзя глаз спускать, чтобы ты ничего не натворила!
Миранда улыбнулась и попыталась подняться, но Том внезапно ей не позволил, обвив рукой ее талию и удерживая на месте. Опрокинув ее обратно на подушки, он навис над ней, и Миранда всем телом – от макушки до кончиков пальцев на ногах – ощутила дрожь от соприкосновения обнаженной кожи.
– С трудом верится, что ты не привык к постороннему присутствию, – выдохнула она, с трудом заставляя себя строить связные предложения. Подушечками пальцев Том теперь рисовал невидимые узоры на ее груди, и сосредоточиться было крайне сложно. – А как же все твои поклонницы, смотрящие на тебя щенячьим взглядом? Неужели за все это время ты не снизошел ни до одной из них?
Реддл прищурился, и в темных глазах появились дьявольские огоньки.
– А тебе все хочется получать подтверждения, какая ты особенная, да, Мири?
– О чем ты…
– Я выставлял их прочь сразу после секса. Ни одна из них не задерживалась здесь до утра, – заявил он, наклонился и запечатлел на ее губах долгий, собственнический поцелуй. – Ты это хотела услышать? Что только тебя я подпустил к себе настолько близко?
– Да, – прошептала она, выгибаясь дугой от его дразнящих прикосновений. – Мне нужно было именно это. Я хотела, чтобы ты это признал.
Темная радужка полыхнула багровым, и Миранду целиком захватила волна возбуждения. Она снова бросала ему вызов, ступала на запретную территорию, зная, что Реддл не оставит эти безрассудные слова безнаказанными. Настоящий вред он ей уже не причинит, но что он теперь с ней сделает? Сейчас, когда она совершенно безоружна, беззащитна и находится полностью в его власти, когда он может сделать с ней что угодно?
– Играешь с огнем, Мири, – прошептал он, наклонившись к ней так низко, что их лбы соприкасались. Как обычно, ее эмоциональное состояние он уловил без труда. – И тебе это нравится, правда?
Вспомнив, что он говорил ей вчера в церкви, Миранда отмахнулась от желания солгать, и улыбнулась, глядя ему в глаза.
– Да, мой Лорд.
Губы Тома тронула знакомая опасная улыбка.
– Не могу после таких слов разочаровать мою Леди…
Гораздо позже им пришлось все же вылезти из постели, чтобы изобразить видимость нормальной школьной жизни. Миранда всерьез опасалась, что после исчезновения Симоны если еще и она сама надолго пропадет из спальни для девочек, Мэри Аберкромби и Минерва Макгонагалл точно забьют тревогу и поднимут на уши всех преподавателей во главе с директором, а допустить этого точно не стоило. Поэтому, выбравшись из кровати, она принялась собирать разбросанные по полу гостиной и спальни предметы туалета, намереваясь проскользнуть в башню Гриффиндора и привести себя наконец-то в порядок, когда внезапно краем глаза уловила в зеркале у шкафа какую-то инородную деталь. Реддл все это время лежал в постели, подперев голову, и с интересом за ней наблюдал.