– Сейчас я покажу тебе одно заклинание, – сказал он, сомкнув ее пальцы на кулоне и слегка сжав ее руку. Но даже его прикосновение сейчас не принесло ей облегчения, вместо этого Миранда еще сильнее почувствовала себя так, будто попала в центр урагана, который нес ее куда-то в неизвестность. – Ты должна будешь его произнести. Потом убьешь Лефевр. В этот момент тебе нужно сосредоточиться на собственных ощущениях и на вещи у тебя в руке. Ты должна будешь как бы направить часть себя в кулон, и после этого…
Осознав, что именно он ей объяснял, Миранда непроизвольно разжала пальцы, и часы бы, вероятнее всего, разбились о каменный пол, если бы Том предусмотрительно не накинул цепочку ей на руку.
– Ты хочешь… чтобы я создала крестраж? – спросила она медленно. – Расколола душу?
– Это не так страшно, как тебе кажется, – пожал он плечами, но Миранда, чувствуя, как ее самообладание дает трещину, выхватила волшебную палочку и направила ее на Реддла. Он стоял так близко, что кончик уперся ему в грудь.
– Даже не рассчитывай!
На несколько мгновений они оба застыли без движения. Миранда испытывала странную смесь ярости, потрясения и ужаса и, наверное, действительно смогла бы запустить в него каким-нибудь проклятием, скажи он еще хоть слово. Однако, вопреки ожиданиям, Том почему-то не выглядел разозленным из-за ее своеволия, непокорности и попытки сопротивляться, и даже не потянулся за тисовой палочкой, чтобы немедленно покарать ее. Вместо этого он по-прежнему был совершенно спокоен, а насмешливое выражение полностью пропало с его лица, оставляя лишь необычайную серьезность. В темных глазах не было гнева, и красные отблески в них так и не появились. Наконец медленно, глядя Миранде прямо в глаза, осторожно, Том отвел в сторону ее палочку. Миранда ощутила, как трясется ее рука, и безропотно позволила ему это сделать.
– Я не испытываю тебя и не ломаю, – произнес Реддл негромко, все так же смотря ей в глаза. – Я хочу тебя защитить.
Рука Миранды безвольно провисла, пока она сама молча смотрела на Тома. Воспользовавшись ее растерянностью, Том мягко положил ладони ей на плечи и развернул к себе спиной, а затем правой рукой взял ее запястье и поднял в воздух – так, чтобы палочка Миранды теперь была направлена на безразличную к окружающему миру Симону. Всем своим существом Миранда теперь ощущала его присутствие – за своей спиной, его пальцы на своем запястье…
– От чего? – наконец спросила она сквозь зубы, стараясь смотреть куда угодно, только не на обезображенное лицо Лефевр.
– От всего. Пока это самый надежный способ обрести бессмертие, который мне удалось найти. И, поверь мне, он совсем неплох.
Почувствовав, как она напряглась и готова снова начать спорить, Реддл внезапно сменил тактику.
– Взгляни на нее, – все так же негромко велел он, и Миранда против воли послушалась. – Она выдернула тебя из твоего времени только для того, чтобы убить. Она даже не воспринимала тебя как полноценного человека, только как сосуд с необходимой ей магией. Она манипулировала Бэгшотом, она убила Фитцджеральда и еще неизвестное количество народа. Она велела Дэвису выпрыгнуть из окна, чтобы выманить из замка тебя. Ты уверена, что она достойна твоего сочувствия?
– Я бы сказала, что у тебя с ней куда больше общего, чем мне казалось поначалу, – выдохнула Миранда.
Том хмыкнул.
– Пусть так. Тогда, если она вызывает у тебя подобные чувства, оборви ее мучения. Знаешь, прошло всего пять дней с момента принятия яда, и, полагаю, это были самые долгие пять дней в ее жизни. А впереди еще целых двое суток – причем самых кошмарных, можешь себе представить? И раз уж ты настолько добросердечна, что не можешь наблюдать за мучениями других – когда я использовал Круциатус, ты всегда пыталась вмешаться – то помоги Лефевр, сделай еще одно доброе дело. Уверен, она бы тебе только спасибо сказала, если бы у нее до сих пор была возможность говорить. Ты терзаешься, что по твоей вине она страдает, так искупи свою вину перед ней, не дай ей умереть медленно и так болезненно…
Его голос раздавался прямо у нее над ухом – увещевающий, убеждающий, без малейшего признака недовольства или нетерпения. Он гипнотизировал, подчинял, покорял… И Миранда чувствовала, как он проникает в самую ее суть, не могла не признать его правоту. Он говорил правду, все эти дни Лефевр медленно умирала по вине только ее, Миранды… Да, они были врагами, и у Миранды было время свыкнуться с мыслью, что Симона должна умереть, но не таким же страшным образом!
Однако Миранда, похоже, слишком часто имела дело с настоящим Томом Реддлом, не скрывавшимся за разнообразными масками, и сейчас смогла без труда распознать, чего он добивался.
– Ты ведь задумывал это изначально, правда? Как и со свадьбой. Ты не вчера решил, что я должна создать крестраж? Ты продумал все с самого начала, чтобы подтолкнуть меня в нужном направлении! Именно поэтому ты выбрал этот отвратительный яд с таким медленным действием, именно поэтому ты выбрал меня, чтобы я подлила его Симоне! Дело не в том, что только мне удалось бы ее обезвредить, и не в том, что победить ее можно, только лишив магических сил. Ты затеял эту игру не только из-за Симоны, но и из-за меня! Ты знал, что не сможешь заставить или уговорить меня убить человека, и нашел самый убедительный аргумент, который смог бы на меня подействовать! Симона все равно через два дня умрет, ее уже не спасти, а ты еще решил вывернуть это так, чтобы «Авада Кедавра» стала для нее благословением?
– Да.
Миранда вздрогнула, услышав это одно-единственное коротенькое слово. Ни раскаяния, ни объяснений. Том, как обычно, нисколько не сомневался в собственной правоте и ради достижения своих целей не считался с чужими жизнями.
Ее рука бессильно повисла в воздухе. Том продолжал держать ее за запястье.
– А эти часы? Почему именно они?
– Старинная изящная вещь, которая досталась тебе как трофей после победы над твоим врагом, которого ты сама и убила, использовав его смерть себе на пользу. Хороший выбор.
– Так вот каким образом отбираются предметы для крестражей? – от злой иронии, скрытой в его словах, Миранда побледнела. – Именно так выбирал и ты?
Его пальцы на ее запястье сжались, как тиски – боли Том ей не причинял, но было неприятно.
– Ты задаешь слишком много ненужных вопросов, – прошептал он с тихой угрозой, и Миранда с кристальной четкостью поняла, что угодила в яблочко.
– Взял бы василиска в качестве крестража, – буркнула она, не сдержавшись. – Такую зверюгу никто точно не убьет, и живет она тысячу лет, да еще скрывается в месте, куда кроме тебя никто попасть не может…
– Живые существа крайне ненадежны, и я бы не стал останавливаться на них, но мне нравится ход твоих мыслей, – по голосу и по тому, как ослабли его пальцы, она поняла, что Том слегка расслабился. Зато на Миранду с новой силой накатила дурнота, когда она зацепилась взглядом за тело впереди.
– Чего ты добиваешься? – повторила она свой вопрос упрямо. – Я еще могу понять, почему ты подталкиваешь меня к убийству… Это снова такая попытка утвердить твою власть надо мной, да? Но зачем тебе моя расколотая душа? Я говорила, что меня не интересует могущество, и бессмертия я не ищу. Вечная жизнь меня пугает, особенно если она превратится в жалкое полусуществование того, что когда-то было моей душой…
– И что, по-твоему, с тобой будет, если ты создашь крестраж?
Миранда наконец-то нашла в себе силы повернуть голову – для того, чтобы обнаружить справа от себя лицо Тома, который внимательно смотрел на нее. Он снова был так близко, что она могла разглядеть каждую его черточку, и этот пристальный взгляд не давал ей покоя. Том смотрел без гнева, без презрения, а как человек, прилагавший все усилия, чтобы понять ее. Миранда заговорила снова, тщательно подбирая слова – смешно сказать, но она пыталась выразить свои мысли так, чтобы не задеть его.
– Я перестану воспринимать мир так, как раньше. Некоторые человеческие чувства станут мне недоступны, я просто перестану быть собой!
– Не перестанешь, – возразил Том убежденно и внезапно невесело усмехнулся. – И чувства никуда не денутся. Возможно, даже появятся новые.