– Понимаю, – согласилась Миранда. – Злость. Уверенность в собственной избранности. Безразличие. Жажда власти, жажда крови. Ты о них?
– Нет.
Она чуть прищурилась, вглядываясь в лицо Реддла. Он поймал ее взгляд и тяжело вздохнул, но заговорил далеко не сразу. Удивительное зрелище – Миранде внезапно показалось, что Реддл пытался, как и она, найти нужные слова и вовсе не был уверен, что хочет их произносить.
– Ты же знаешь, что я создал крестраж, – наконец заговорил он неохотно. – Значит, по твоим словам, я не должен испытывать ничего, кроме того, что ты только что озвучила. Тогда почему так получилось, что весь этот год я начал чувствовать нечто совершенно другое?
Остолбенев от изумления, она была вынуждена призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не дать настоящим чувствам отразиться на лице. Неужели… Неужели он все же сделает ей признание, о котором она так мечтает?..
– Я предлагаю тебе создать крестраж не ради того, чтобы подавить тебя или, как ты выразилась, «подтвердить свою власть над тобой». Я не… Я не хочу ломать тебя, – говоря это, Реддл хмурился, и Миранда видела, насколько ему не хочется произносить это все вслух, но по какой-то причине он вдруг решил быть с ней честным. – Я уже говорил тебе, что ты стала важна для меня. Не как та, кто знает что-то о моем будущем, или как моя сторонница, а… сама по себе. И я не хочу, чтобы с тобой что-то произошло. По чьему-то злому умыслу, или по нелепой случайности – неважно. Я… не хочу тебя потерять.
У Миранды, как она ни пыталась сдерживать рвущиеся на волю эмоции, отвисла челюсть. Осторожно, боясь вспугнуть его – у нее точно остались считанные секунды на расспросы, поскольку Реддл как пить дать уже раскаивается, что позволил себе подобную позорную слабость – она тихо спросила:
– Скажи мне, что для тебя бессмертие? Какую роль оно играет в твоей жизни?
– Это цель моей жизни. Нет и не может быть ничего важнее, – ответил он без колебаний.
Миранда медленно кивнула собственным мыслям, чувствуя, как у нее защемило сердце. И хотя традиционного «Я тебя люблю» она так и не дождалась, но она понимала, что только что произошло – Том фактически признался ей в любви. В любви в том извращенном понимании, в котором она могла бы для него существовать. Это не бескорыстная любовь, направленная на самоотдачу, которая ставит на первое место желания человека, которого ты любишь – в общем, не та любовь, которой любят большинство живущих на планете людей. Том вновь решил все за нее, готов идти по головам для своей цели, лишает жизни других людей, манипулирует чувствами самой Миранды, подталкивает ее в нужном ему направлении, заставляет ее жертвовать собственными принципами и терзаться чувством вины – и при этом хочет поделиться с ней тем, что для него важнее всего в этой жизни.
Вот она – любовь человека, расколовшего собственную душу.
Любовь лорда Волдеморта.
Глубоко вздохнув, Миранда осторожно высвободила свое запястье из его руки.
– Я не буду этого делать, – сказала она мягко, глядя ему в лицо так же серьезно и внимательно, как он сейчас смотрел на нее. – Я знаю, какое огромное значение имеют для тебя крестражи, и знаю, каким щедрым было только что твое предложение. Но… этот путь не для меня. Пожалуйста, пойми меня.
Вопреки опасениям, он не злился и не смотрел с презрением. Вместо этого Реддл неопределенно усмехнулся – Миранде показалось, что в этой усмешке отчетливо звучало разочарование – а потом отступил от нее назад. Миранда же размотала цепочку на ладони и протянула кулон Тому, но он лишь покачал головой.
– В любом случае у тебя есть еще два дня на то, чтобы передумать, – и он небрежно указал кивком на Симону. – Больше она едва ли протянет.
Тошнота снова подкатила к горлу, и Миранде пришлось несколько раз глубоко вдохнуть ртом, чтобы разогнать черные мушки перед глазами. Только сейчас она в полной мере смогла осознать, в какой замкнутый круг угодила – и выхода из этого круга не было. От отвращения к самой себе, от безысходности ситуации ее затрясло по-настоящему.
– Она ведь все равно умрет по моей вине, да? – спросила она глухо, не сводя глаз с тела в грязной гриффиндорской мантии на полу. – Если я не убью ее сейчас, она умрет через два дня от яда, которым я ее отравила. Если я попрошу тебя убить ее и ты вдруг согласишься – все равно виновата буду я, ведь это я попросила тебя.
Она отступила на несколько шагов и запустила пальцы в волосы, со страхом глядя на умирающую Лефевр. Она все-таки станет убийцей. Что бы она там ни восклицала о своих ценностях и морали – это уже ничего не изменит. По ее вине погибнет человек. Пусть это и был враг, но Миранда все же совершила убийство… Не в бою ради спасения собственной жизни или жизни близкого, а хладнокровное, продуманное…
– Выбор у тебя и в самом деле богатый, – вторгся в ее мысли задумчивый голос Реддла. – Можешь распорядиться жизнью Лефевр каким угодно тебе образом, хотя исход и впрямь будет один. Чего же хочешь ты сама?
Миранда отняла от головы руки и посмотрела на него.
– Я не хочу нести ответственность за эту смерть, – отчеканила она, сумев одним предложением выразить свое главное желание в эту секунду. – Пусть это малодушно и трусливо – учитывая все, что я натворила – но я не хочу становиться ее палачом, не желаю быть убийцей! Я не готова, я не хочу…
Реддл не сказал ни слова, а Миранда, чувствуя, что ее душевные силы на исходе, развернулась и пошла к выходу. У нее больше не было сил находиться в этом окутанном зеленоватым сумраком подземелье, где лежала умиравшая от ее руки волшебница. Ей нужно посидеть где-нибудь и все обдумать. Но что обдумывать? Как убить Симону? Может, Том прав, и самое милосердное здесь – это убить ее прямо сейчас, чтобы избавить от мучений?
– Авада Кедавра! – раздался высокий ясный голос за ее спиной.
Зеленый всполох пронесся по залу, и Миранда на миг застыла и обернулась, не скрывая потрясения. Затем она в неверии сделала несколько шагов вперед – чтобы увидеть, что Симона больше не хрипит и не дышит, а лежит совершенно неподвижно. Подернутые бельмами глаза застыли. Симона была мертва. Том опустил волшебную палочку и взглянул на Миранду.
– И никаких трудностей выбора, – произнес он спокойно. Ей в первый миг показалось, что он говорит о себе, но Том продолжил. – Ты ни о чем меня не просила, и теперь ее смерть не на твоей совести. Ты ни в чем не виновата.
Она лишь безмолвно смотрела на него. Что это только что было? Он просто взял… и исполнил ее желание? Не издеваясь над ее чувствами, не заставляя ее все же создать крестраж или просто убить человека? Просто так, чтобы она не терзалась муками совести? Что на него нашло, что он согласился отступить от своего плана и сделать так, чтобы ей стало легче? Так ему в самом деле… не плевать на ее чувства?
– Поднимайся наверх, – велел Реддл тем же невыразительным тоном. – Я разберусь с трупом и догоню тебя.
Подумав, что самым правильным будет не спорить, Миранда кивнула и направилась к дверям. Ощущение было такое, будто у нее в душе только что отпустило какую-то пружину, и она смогла вздохнуть свободнее.
Возможно, у них с Томом Реддлом и впрямь есть какой-то шанс.
========== Глава 41 ==========
Последние недели учебного года промелькнули незаметно, и Миранда оглянуться не успела, как подошло время сдавать ЖАБА, а потом и покидать Хогвартс. Оценки за итоговые экзамены она получила весьма приличные, а по предметам, которые ей были нужны для учебы на целителя, Миранда вовсе набрала четыре «Превосходно» из пяти, внезапно сумев отлично сдать Трансфигурацию. По Травологии у нее так и стояло «Выше ожидаемого». Том, как и предполагалось, сдал все предметы на высший балл, причем, как показалось самой Миранде, без какого-либо видимого труда. Те две недели, что предшествовали ЖАБА, они вдвоем регулярно выбирались к озеру на то самое место, где ей однажды удалось оглушить Реддла и где в апреле он предложил ей поехать с ним, и сидели с конспектами и учебниками. При этом Том почему-то не столько занимался собственной подготовкой, сколько гонял ее по всему пройденному материалу, и Миранда в очередной раз подумала, что из него на самом деле мог бы получиться отличный педагог. По крайней мере, своими успехами в Трансфигурации она была обязана именно ему.