Том мог не рассказывать ей о своих делах – но она все равно знала, что они вместе, что их связывают сильные узы. Было какое-то удивительное единение в том, как перед сном они часто валялись в кровати с книгами – она с целительскими, он – с темной магией – и принимались обсуждать заинтересовавшие их моменты. Как они вместе по утрам завтракали, собирались и целовались на прощание, после чего он трансгрессировал в «Дырявый котел», а она – в больницу Святого Мунго. Или в их жарких ночах, когда Миранда, как никогда, ощущала, что он принадлежит только ей…
Потом к этому добавились и тренировки боевых навыков. Когда Том понял, что Миранда взялась читать все книги, что он приносил домой, он, похоже, решил, что ее новые знания не должны оставаться только теоретическими. На выходных они теперь трансгрессировали вместе куда-то в безлюдную глушь недалеко от побережья, где Том сам взялся развивать ее дуэльное мастерство. На его идею Миранда откликнулась с энтузиазмом, хотя очень быстро поняла, что легкой жизни на этих тренировках ждать не стоит – в бою против Тома Реддла ее умения действительно стоили не слишком много. К счастью, на тренировках Реддл никогда не использовал против нее ничего по-настоящему опасного и зловредного, но ушибы, порезы и ссадины у нее теперь появлялись регулярно, прямо как после тренировок с Ричардом Фростом. Том снова проявлял себя как талантливый педагог, и Миранде действительно нравилось учиться у него, хотя поблажек он ей не давал и гонял так, что бои с Добревым и ЛаКруа она теперь вспоминала с ностальгией. Она не знала, зачем он за это взялся – было ли это все той же своеобразной заботой о ней, чтобы она могла защитить себя в опасной ситуации, или же он вновь готовил из нее Пожирательницу Смерти – но она получала удовольствие от их тренировок. Ей нравилось узнавать новое, оттачивать собственные навыки, она безумно восхищалась сражавшимся Реддлом – он был настолько хорош, настолько быстр, изящен и смертоносен в бою, даже тренировочном, что она начисто теряла от него голову. Однажды после такой тренировки, едва они трансгрессировали обратно в их квартирку, она с порога напрыгнула на него и затащила в кровать – настолько сильным оказалось влечение. Реддл, к слову, не особенно ей сопротивлялся.
Таким образом, это было лучшее время в ее жизни, несмотря на все тревоги и сомнения. Незаметно приблизилось первое августа 1945 года – ровно год с того момента, как она перенеслась назад во времени. Оторвав утром листок календаря, Миранда почувствовала несильный, но болезненный укол грусти. Вот уже целый год отделяет ее от той, предыдущей жизни, и она больше сама не знает, какая из этих жизней кажется ей более реальной. Создается впечатление, будто все, что происходило до путешествия в прошлое, было лишь ярким, красочным сном. Ее родители, Тея, друзья… Она скучала по ним всем, особенно по семье, но за год эта тоска притупилась и стала куда менее отчетливой. Миранда уже привыкла жить без них, понемногу осваивалась в этом времени, теперь у нее была совершенно другая жизнь…
– Я вернусь сегодня поздно, так что не жди меня и ложись, – в дверях кухни показался Том, собиравшийся уходить. Сама Миранда заканчивала сборы и должна была трансгрессировать буквально следом: Том – в «Горбин и Бэркс», она – на учебу в больницу. Одеты они были соответствующе: на Томе был строгий черный костюм, на Миранде – синяя мантия и шляпка, какие были модны в сороковых годах. Миранда даже хотела постричься и сделать себе такую же прическу, как носили женщины в этой эпохе, но внезапно решительно против выступил Том – ему нравились ее длинные волосы, и он запретил остригать их.
Добавлять Том ничего не стал, но Миранда и так знала, что означают его слова: сегодня он собирался встретиться с кем-то из друзей-слизеринцев.
– Хорошо, – согласилась она покладисто, все равно зная, что дождется его так же, как всегда. – А что у Горбина? Ты уже нашел тот артефакт, что искал, или по-прежнему в поисках?
Реддл, который был уже одной ногой в прихожей, резко затормозил и вернулся обратно. На нее он смотрел, подозрительно прищурившись, на что Миранда ответила легкой улыбкой.
– О чем ты?
– О твоей работе, – она пожала плечами и, увидев, с каким недоверием он на нее смотрит, воскликнула. – Ох, Том, брось! Ты же знал, что рано или поздно я догадаюсь. Взять хотя бы мое обручальное кольцо… Ну почему еще ты мог устроиться на работу в лавку, занимающуюся старинными артефактами с самыми разными свойствами, да еще встречаться с богатыми клиентами, у которых целые коллекции этих ценностей? Какой артефакт ты хоть ищешь? Что-то конкретное или так, исследуешь эту область в общем?
– Артефакты, связанные с Основателями Хогвартса, – произнес он медленно, не сводя с нее взгляда, и у Миранды поползли вверх брови. Том же наклонил голову, и губы его изогнулись в знакомой вкрадчивой улыбке. – Похоже, мне пора стать осторожнее, да, Мири? Ты слишком хорошо меня изучила…
Этим домашним именем «Мири», которым ее всегда именовали только родные, Том теперь называл ее постоянно, и Миранде очень нравилось, как оно звучит в его устах. Было в этом что-то домашнее, интимное…
– Ты считаешь, что тебе стоит стать осторожнее? – спросила она, пытаясь по его лицу понять, как он воспринял ее осведомленность.
Том несколько секунд молча смотрел на нее, а потом медленно, задумчиво несколько раз покачал головой. Миранда почувствовала, как ей сразу стало легче дышать, но следующий вопрос задала, практически затаив дыхание:
– Ты расскажешь мне?
После долгой паузы Том наконец сказал:
– Сегодня у меня встреча с волшебницей по имени Хэпзиба Смит, у которой собрана одна из богатейших коллекций артефактов, в том числе и с многовековой историей. Если ты не уснешь к моему приходу, расскажу тебе вечером, что мне удалось узнать в лавке Бэрка за это время.
Она улыбнулась ему, радостно и свободно, а Том приблизился и поцеловал ее на прощание долгим, томительным поцелуем. Миранда обвила его руками, наслаждаясь этой близостью и его прикосновениями.
– До вечера, – тихо сказал он, неохотно размыкая объятия. – Постараюсь прийти не очень поздно.
Он скрылся в коридоре, откуда несколько секунд спустя до нее донесся хлопок трансгрессии. Некоторое время Миранда стояла, глядя с блаженной улыбкой на то самое место, где только что стоял Том, и чувствуя себя удивительно умиротворенной. Тем временем часы пробили половину девятого, и она встрепенулась. Все, пора и ей отправляться, если не хочет опоздать…
Стук в стекло отвлек ее, когда Миранда проверяла содержимое сумочки. За окном сидела коричневая сова и выжидательно смотрела на нее круглыми глазами. Как только Миранда щелкнула задвижкой и открыла старую скрипучую створку со струпьями белой краски, сова протянула вперед лапу. Миранда аккуратно развязала шнурок, и в руках у нее очутилась маленькая посылка, где на оберточной бумаге значилось: «Миранде Реддл».
Против воли Миранда вздрогнула от дурного предчувствия, ведь корреспонденцию в эти дни она почти не получала. Сова уже улетела, да и внятный ответ об имени отправителя она едва бы смогла дать. Кто мог прислать ей это? Во всем мире лишь десять человек знали об их с Томом браке, включая их с Реддлом и священника. Никто из слизеринцев не стал бы ей писать, у них нет ничего общего. Или стал бы?..
Не торопясь разворачивать сверток, она достала волшебную палочку, направила на посылку и друг за другом произнесла заклинания, которые должны были выявить темную магию на свертке. Однако чары не показали вообще ничего – значит, никакой опасности этот предмет не представлял. Помедлив, Миранда разрезала бумагу заклинанием «Диффиндо» и недоуменно уставилась на серебряную фигурку жука, которая показалась оттуда. Жук был, наверное, в четверть ее ладони и выполнен очень точно, с соблюдением всех пропорций. Никакого письма или сопроводительной записки не было, и тогда Миранда по очереди произнесла несколько сложных заклинаний, выявляющих угрозу, которым ее обучали Ричард Фрост и Том, но и во второй раз проверка не дала ничего, даже простейшие шуточные заклятия или сглаз ей не грозили. Тогда она взяла его в руки.