За это время Тея заново перезнакомилась с одноклассниками Миранды и неожиданно начала с ними общаться. Немного странно было наблюдать со стороны за дружеским общением гриффиндорцев и слизеринки, но ребята явно оценили желание Теи помочь и отнеслись к ней без предубеждения. Теперь Тея помогала Невиллу очистить теплицы от битого стекла, разбирала завалы в вестибюле вместе с Роном, Гермионой и Эрни Макмилланом, собирала рассыпавшиеся на части рыцарские доспехи с Парвати и Лавандой. Даже Гарри довольно быстро запомнил ее и теперь регулярно здоровался при встрече.
Миранду не удивлял внезапный трудовой энтузиазм младшей сестры. Она знала, что под ним скрывается: Тея так активно помогала, с такой готовностью бралась за новые поручения для того, чтобы все время быть чем-то занятой. Сестра явно не хотела оставаться предоставленной самой себе, своим тревожным, давящим мыслям, и этим изнурительным трудом занимала себя, чтобы только не думать ни о чем другом. И Миранда знала, что именно стало тому причиной: Драко Малфой. Семья Малфоев находилась под стражей в ожидании суда, и Тею без конца грызла тревога за этого слизеринца. Миранда временами старалась ее успокоить, убеждала, что наказание Малфоям, скорее всего, смягчат, ведь именно благодаря Нарциссе Малфой, солгавшей в лицо Волдеморту, удалось в ту ночь победить, но намного легче от этих слов Тее не становилось. Все равно неизвестность, все равно никто не может сказать заранее, чем все кончится…
Облачившись в удобную одежду, в которой можно было вернуться к строительным работам, Миранда на миг остановилась перед зеркалом. В нем отражалась бледная девушка с темными синяками под запавшими глазами и каким-то безразличным, неживым взглядом – за эти недели Миранда похудела и подурнела и напоминала больше тень самой себя. Пальцами с обломанными ногтями она чуть оттянула ворот и взглянула на платиновое кольцо с изумрудом, висевшее на изящной цепочке. Потом перевела взгляд на свое отражение – на чистую правую ключицу, на которой вот уже два месяца ничего не было. Лишь под определенным углом, при ярком освещении можно было разглядеть чуть заметные бледные линии – но угадать в них рисунок змеи было почти невозможно. Он пропал в то самое утро, когда погиб Том.
На несколько секунд она зажмурилась, а затем открыла глаза и вздернула подбородок. Миг слабости прошел, теперь можно выйти из комнаты, поздороваться с мамой и Теей, позавтракать и отправиться в Хогвартс, где она пробудет до середины дня, а потом в больницу Святого Мунго, где до позднего вечера она будет помогать целителям ухаживать за ранеными. Целый день она будет на глазах других людей, и никто – никто! – не должен заподозрить, как ей плохо на самом деле. Они могут считать, что она переживает из-за гибели Фреда, Тонкс, Люпина, еще пяти десятков человек, погибших в битве за Хогвартс – но никто не должен знать, из-за чего она страдает на самом деле! Она справится. Ей хватит сил.
Миранда понимала, что то, с каким энтузиазмом она сама взялась участвовать в восстановлении Хогвартса, а потом дополнительно нагрузила себя волонтерской работой в больнице, не было благородством. Дело было не только в желании помочь; нет, она, как и Тея, пыталась за всеми этими делами убежать от самой себя. Отвлечься, забыться, не думать ни о чем… Работать до потери сознания, до разноцветных кругов перед глазами, чтобы вернуться домой за полночь, без сил завалиться в постель и уснуть без сновидений. И больше никаких тяжких раздумий, не дающих заснуть полночи, никаких счастливых воспоминаний, которые однажды попросту задушат ее своей невыносимостью! В эти полтора месяца Миранда не плакала, слез попросту не было. Казалось, что-то огромное засело в ее груди и грозило утопить ее, перекрыть доступ к кислороду, лишить возможности дышать…
Удивительно, почему ее так накрыло этой тоской именно сейчас. Она вернулась из прошлого почти год назад. Вот уже почти год, как она видела того, своего Тома в последний раз, вся та жизнь давно осталась позади, и у нее вроде бы было время смириться с этим! Но почему-то только сейчас она начала ощущать настоящую тоску, которая глодала ее, не давая покоя ни днем, ни ночью. Весь прошлый год, пока в Британии царила диктатура Волдеморта, ее семья, да и сама Миранда находились в подвешенном состоянии, и у нее просто не было времени в полной мере осмыслить и принять, что произошло. А сейчас, когда вернулась привычная, спокойная и мирная жизнь, на Миранду в полной мере свалилось осознание случившегося. Ей предлагалось вернуться к обычной беззаботной жизни, которой Миранда жила почти всегда – вот только сделать это было невозможно, поскольку она сама больше никогда не станет такой же, как прежде!
Впрочем, едва ли она была такой единственной. Все ее ровесники проходили сейчас примерно через то же самое, многие из них потеряли своих близких. Вот только едва ли многие из них оплакивали лорда Волдеморта…
Том не вернется. Никогда. Надо принять это и жить дальше.
Но, Мерлин свидетель, это было проще сказать.
На первом этаже в столовой она улыбнулась Амелии и Тее и села на свое место. Лени немедленно подал ей тарелку с тостами и апельсиновый джем. Стул Ричарда пустовал.
– От папы нет новостей?
– Он прислал мне Патронуса вчера вечером, – отозвалась Амелия, с грустью взглянув на пустое место во главе стола. – Папа сейчас в Уэльсе, туда уходят следы Яксли и этого… как его… Рабастана Лестрейнджа. Пока он не знает, когда сможет вернуться. Но с ним все в порядке, он настроен очень оптимистично.
Миранда кивнула и вернулась к завтраку. Умом она понимала, что за Ричарда можно не беспокоиться – за свою жизнь он отыскал стольких опасных преступников, что горстка Пожирателей Смерти точно не станет для него угрозой, но все равно хотелось, чтобы это все уже закончилось, отец вернулся к ним, и жизнь вернулась в привычное русло.
После еды сестры попрощались с матерью и через камин очутились в Хогвартсе, в бывшем кабинете Минервы Макгонагалл. Буквально неделю назад вышел приказ Министерства магии, в котором Макгонагалл назначили новым директором Хогвартса, и профессор теперь наверняка будет обживать другой кабинет – где раньше распоряжались Снейп, Дамблдор, а до них и директор Диппет. Отряхнув с себя пепел, сестры вышли в коридор и почти сразу же столкнулись с низеньким профессором Флитвиком, который спешил куда-то наверх в компании Энтони Голдстейна и Сьюзен Боунс.
– А, обе мисс Фрост, хорошо, что вы здесь, – пропищал он. – Мисс Фрост, которая младшая, вы продолжаете помогать профессору Слизнорту в Большом зале, верно?
– Да, сэр.
– Очень хорошо. А вы, старшая мисс Фрост, можете заняться окнами в классах и коридоре на третьем этаже? В них не осталось ни рам, ни стекол. Этим вызвалась заняться мисс Грейнджер, но там столько работы, что она в одиночку будет их восстанавливать месяц. Поможете ей?
– Хорошо, профессор, – Миранда обменялась улыбками с Энтони и Сьюзен, махнула на прощание рукой Тее и отправилась на третий этаж.
Гермиона была там и уже вовсю занималась трансфигурацией и чарами – из специально принесенных накануне Хагридом свежевыпиленных досок она трансфигурировала новые рамы. Миранда поспешила присоединиться и теперь аккуратно левитировала рамы на положенные им места. Между делом она успела заметить, как счастливо светилась Гермиона.
– Вчера мои родители вернулись в Англию, представляешь! – не в силах более терпеть, радостно поделилась она. – Я так по ним соскучилась, так была счастлива их видеть!
Миранде уже было известно, что год назад Гермиона стерла им память и отправила в Австралию, чтобы Пожиратели Смерти не добрались до них.