Миранда побросала в сумку учебник и свитки пергамента, чувствуя на себе недоуменный взгляд Гермионы, и вышла из класса следом за старостой школы. Макгонагалл быстро шла по коридору, ничего не объясняя, и семикурсники молча следовали за ней. Малфой, если его и застали врасплох, сохранил самообладание.
Гарри они встретили у горгульи внизу, и он тоже казался несколько обескураженным из-за внезапного вызова в кабинет директора. Он дружелюбно улыбнулся Миранде, в то время как с Малфоем они просто проигнорировали существование друг друга.
С тех пор, как в круглом кабинете воцарилась Макгонагалл, обстановка в нем изменилась. Внутри царил образцово-показательный порядок, каждая вещь лежала на своем месте. По сравнению с прошлым разом, когда Миранде довелось тут побывать, на стене прибавилось портретов предыдущих директоров Хогвартса – она узнала Армандо Диппета и, внезапно, угрюмого и крючконосого Северуса Снейпа, которого она в последний раз видела еще в конце шестого курса. Миранда слышала, что именно Гарри настоял на том, чтобы портрет этого директора тоже висел в окружении своих коллег. Между Диппетом и Снейпом висела еще одна рама – пустая, и Миранда сразу поняла, что здесь должен был находиться профессор Дамблдор. Невольно она испытала облегчение, что старого директора тут не было. Если бы он сейчас уличил ее во лжи на глазах у всех…
В кабинете, едва процессия переступила порог, им навстречу со стула перед директорским столом поднялся Ричард Фрост. Они с Гарри обменялись рукопожатием, потом к нему приблизилась Миранда и поцеловала отца в щеку. Малфой остался стоять у стены, безучастно разглядывая их всех. За прошедшие недели черты его лица еще больше заострились, а кожа, казалось, истончилась.
– Благодарю, Минерва, – сказал Ричард, на что профессор сухо кивнула.
– Мне выйти?
– Нет, останьтесь. Я полагаю, вам тоже стоит это услышать, – Макгонагалл молча села за свой стол, а Ричард обратился к остальным. – Мистер Поттер, мистер Малфой, это я попросил директора о встрече с вами. Произошло кое-что тревожное, и я надеялся, что вы сможете пролить свет на происходящее. Миранда здесь, потому что я обеспокоен из-за случившегося и посчитал, что она тоже должна быть в курсе.
– Что случилось, мистер Фрост? – поинтересовался Гарри серьезно, но без какого-либо напряжения. Малфой у стены, казалось, застыл, только серые глаза теперь лихорадочно блестели.
– Я должен сразу предупредить, что все, о чем сейчас пойдет речь, секретно. В Министерстве произошло ЧП, если конкретнее – в Отделе Тайн. Прошлой ночью туда проник злоумышленник и похитил одну вещь. Ему удалось обойти все охранные и защитные заклинания и уйти незамеченным – обошлось без жертв, никто не пострадал и никто его не видел. Мы даже затрудняемся сказать, сколько похитителей было – один или несколько.
– Что за вещь была украдена? – спросил Гарри недоуменно.
Ричард секунду помедлил, прежде чем ответить.
– Волшебная палочка лорда Волдеморта, – Миранда позабыла, как дышать, Макгонагалл и Малфой синхронно вздрогнули на упоминании этого имени, а отец продолжил: – Последние месяцы она хранилась в Отделе Тайн, поскольку со всеми бюрократическими проволочками до сих пор так и не было принято решение, что с ней теперь делать – то ли уничтожить, то ли спрятать… В общем, этим утром она исчезла. Министерству удалось замолчать этот случай, так что даже «Ежедневный Пророк» ничего не пронюхал. Министр Бруствер не захотел сеять панику.
Миранда осторожно осмотрелась по сторонам. Портреты директоров чуть слышно перешептывались между собой. Минерва озабоченно хмурилась, поджав губы, Гарри казался озадаченным, но по-прежнему спокойным. А вот лицо Малфоя говорило само за себя – он на миг прикрыл глаза, и теперь его взгляд выражал мертвую обреченность. Миранда никогда не видела у живого человека такого взгляда.
– Прошу прощения, мистер Фрост, но что именно вас так встревожило? – спросил Гарри удивленно. – Я не думаю, что похищение палочки Волдеморта будет иметь какие-то глобальные последствия. Это не великий артефакт, и подчинялась она лишь ему самому. Даже если кому-то из уцелевших Пожирателей удалось проникнуть в Отдел Тайн и выкрасть ее, от этой палочки ему не будет никакой пользы. Только если сделать из нее талисман на удачу.
– Вот именно, – подтвердил Ричард серьезно. – Потому я и прибыл – я хотел бы, чтобы вы, мистер Поттер, развеяли мои сомнения. Как и вы, мистер Малфой. Потому что лично я могу представить себе лишь одного человека, которому от этой палочки был бы хоть какой-то прок.
Несколько секунд в кабинете царила полная тишина, а потом Гарри недоверчиво рассмеялся. Его смех прозвучал странно неуместно в этой тишине, и он не разрядил атмосферу, а, казалось, сделал ее еще более напряженной.
– Мистер Фрост, я понимаю ваши опасения, но они совершенно беспочвенны. Волдеморт мертв, это абсолютно точно. Единственное, из-за чего Отделу Тайн сейчас стоит беспокоиться, – это из-за такого низкого уровня безопасности, раз кому-то удалось обойти ваши охранные чары. Но, вероятно, вы правы, что не стали сообщать о происшествии репортерам. Обычным волшебникам подобные новости ни к чему, они еще после прошлого года не пришли в себя.
После паузы Ричард кивнул, и Миранда заметила искру облегчения в его глазах. Гарри отступил было к двери, считая, что разговор подошел к концу, но тут его остановил глухой голос Малфоя:
– Нет.
Гарри и Ричард одновременно посмотрели на него.
– Они не беспочвенны, – выговорил Малфой безжизненно.
– Малфой, что ты… – устало начал было Поттер, но староста школы его не дослушал. Он вышел вперед, его губы слегка дрогнули, точно Малфой хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. Он взглянул на удивленного Поттера, на внимательно наблюдавшего за ним Ричарда и вместо ответа засучил левый рукав мантии, а потом расстегнул пуговицу на манжете. Их взглядам предстала Черная Метка во всей красе – точно выведенная углем на коже.
– Ее не было все лето. Она пропала в тот день, когда он погиб. И вернула четкость две недели назад. Руку полночи жгло как огнем, уснуть было невозможно.
Гарри переменился в лице. Миранда отчетливо видела, как на него нисходит осознание происходящего – недоверие и расслабленность сошли, сменяясь острым, тревожным вниманием. Поттер уже не улыбался, на его лице застыло странное выражение. Позади них тихо ахнула Макгонагалл, увидевшая предплечье Малфоя; портреты зашептались с удвоенной силой. Снейп на своей картине был мрачнее тучи.
На миг Гарри бросил взгляд влево – на портрет Дамблдора, точно ожидал, что бывший директор придет на помощь и все объяснит, но рама по-прежнему пустовала. Снейп высокомерно усмехнулся, заметив машинальное движение Гарри.
– Это… невозможно, – наконец выдавил Гарри слегка охрипшим голосом и поправил очки на переносице. – Он не мог остаться в живых! Мы все сделали, выполнили так, как говорил Дамблдор, уничтожили их все!.. Не мог же у него быть еще и восьмой!..
– Поттер, взгляни правде в глаза! – прорычал Малфой, резко встряхивая руку, чтобы мантия снова скрыла клеймо на его руке. – Какие еще доказательства тебе нужны?! Чтобы он лично заявился к тебе поздороваться?
Гарри прищурился.
– Малфой, а почему ты молчал целых две недели? К чему была такая скромность? Почему-то у меня есть подозрение, что ты тоже не особенно ждал его возвращения!
– У нас… не было уверенности, – выдавил Малфой через силу и взглянул на Ричарда, который все так же внимательно слушал и не встревал. – У отца Метка проявилась точно так же, в ту же самую ночь, но в то же время… Не было Призыва, понимаете? Если он в самом деле вернулся, то не вызывал Пожирателей к себе. А ведь в прошлый раз это было первым, что он сделал! Так, Поттер? Профессор?
– Совершенно верно, мистер Малфой, – отозвался невозмутимо Снейп с портрета.
Гарри молчал, а Ричард спросил:
– Мистер Малфой, а он мог призвать к себе своих слуг, минуя вас? Не сочтите за оскорбление, но ваша семья явно должна была выйти у Волдеморта из списка доверенных лиц.
Малфой мотнул головой, игнорируя шпильку. Миранде показалось, что он вообще испытывал облегчение в данный момент из-за того, что впервые за эти недели мог говорить свободно – точно ему вскрыли застарелый гнойный нарыв, и дергающая боль от него сразу же начала утихать.