Невербальный «Петрификус», отстраненно констатировал внутренний голос. Кажется, это уже когда-то было… Только на этот раз мы поменялись ролями. Можно сполна насладиться иронией происходящего.
Теперь она видела только высокий потолок над головой и край тяжелой бронзовой люстры. Шея наотрез отказывалась подчиняться, Миранда не могла шевельнуть ни единым мускулом и больше не видела, что происходит в библиотеке.
В комнате повисла изумленная тишина. Все случилось так быстро, что Малфои вовсе не поняли, в чем дело.
– Неплохо, Миранда, – словно разрезая эту тишину, насмешливо произнес такой знакомый высокий холодный голос, от которого у нее внутри все замирало и подергивалось ледяной коркой.
И не только у нее. До Миранды донесся приглушенный всхлип Нарциссы и шелест длинного платья, как если бы та внезапно вскочила на ноги, позабыв о царственном равнодушии к навязавшимся гостям. Потрясенный вздох Драко, исполненный совершенно нечеловеческого ужаса; Люциус что-то едва слышно прошептал, и шепот перешел в сип – о да, этот голос узнали абсолютно все! Пусть и принадлежал он по-прежнему неизвестному Эрику Сэвиджу, с которым она, по всей видимости, и не встречалась никогда, но эти интонации – абсолютная уверенность в себе, властность, смертельная угроза, беспощадность – их невозможно было спутать ни с чем другим! Послышались какая-то возня, глухой шум, деревянный стук в отдалении, как если бы туда улетела чья-то волшебная палочка.
– Признаться, я полагал, что ты быстрее догадаешься, но так получилось даже веселее. И с тобой, Миранда, я разберусь позже, – как ни в чем не бывало продолжал он. Глаза жгло от подступивших слез, которые она из последних сил пыталась сдерживать. Этот голос! Насколько же мучительно и в то же время упоительно было снова слышать его, хотя смысл слов был самым пугающим…
– Это хорошо, Люциус-с, что ты готов ответить на вопросы, поскольку их у меня накопилось дос-статочно… – голос понизился до змеиного шипения, и теперь в нем и глухой расслышал бы жуткую смесь обещания смерти и злой, мстительной радости. Миранда против воли испытала малодушное облегчение, что в данный момент он обращался не к ней. Послышались тихие судорожные рыдания – все аристократичное спокойствие миссис Малфой улетучилось, будто его вытянуло в дымоход.
– М-мой Л-лорд, я не… Мы не…
– Говори четче, Люциус, я не могу ничего разобрать. Ты кажешься недоумевающим, мой скользкий друг? С чего бы?
– П-Повелитель, клянусь…
– Оттого, что я остался жив? Но ведь вы все и так знали, что я смог добиться фактически бессмертия… Оттого, что я снова вернулся? Но ведь Черная Метка должна была вам намекнуть, причем как тебе, так и твоему сыну… Или же… – теперь в голосе звучала промораживающая душу насквозь усмешка. – Неужели ты в самом деле верил, что я до тебя не доберусь?.. Что ваша семейка избежит моего возмездия? Заклинание Доверия – хорошая вещь, но и его можно обойти при определенной хитрости…
– Ум-моляю вас, П-повелитель… – Люциус даже не говорил, а чуть слышно хрипел.
– Умоляешь меня? О чем?
На этот вопрос ответа не прозвучало, и лорд Волдеморт рассмеялся – то был ледяной пронзительный смех, который для многих людей становился последним, что они слышали в этой жизни, и пугал он сильнее, чем самые страшные угрозы.
– Да, Люциус, похоже, даже ты понял, что умолять меня о чем-либо бесполезно. Ты же не думал, что я забуду о вашем предательстве? Знаешь, Нарцисса, от тебя я такого не ожидал… Видимо, так привык к преданности твоей сестры, что ждал того же от ее родственников…
– Милорд…
– Да и сейчас вы почему-то не томитесь в Азкабане, как прочие Пожиратели Смерти. Что, Люциус, ты купил себе свободу, выдав старых соратников министерским крысам? Впрочем, тебе к предательству не привыкать…
До нее донесся какой-то шум, удар в отдалении и вскрики.
– Далеко собрался, Драко? – почти ласково спросил голос. – Предупредить Министерство? Хотя ход мыслей мне нравится, пожалуй, в гостиной нам будет удобнее…
Звуки стали отдаляться от нее, в том числе и странные хрипы – создавалось впечатление, что пленников потащили прочь на аркане. Миранда продолжала лежать неподвижно на спине, скованная заклинанием. Потолок был единственным, что она видела, и у нее оставался только слух, чтобы дать ей понять, что происходит. Но уже через минуту она пожалела, что еще не оглохла – когда из глубины дома до нее донеслись первые исполненные страдания крики. Миранда затруднялась определить, кому они принадлежали, но подозревала, что всем Малфоям сразу.
Это продолжалось и продолжалось, и никак прекратить это было невозможно. Если бы она только могла зажать уши руками и не слышать жутких нечеловеческих воплей, от которых ее тело точно цепенело еще больше! На нее накатила дурнота – Миранда раньше и представить не могла, что человеческий голос способен передавать такую силу мучений. Из глаз беспрерывным потоком текли слезы, которые она не могла стереть, и в эту секунду Миранда отдала бы что угодно, лишь бы все закончилось, они все замолчали… Мысль о том, что, если Малфои замолчат, это будет лишь означать, что настала очередь самой Миранды, ей в голову даже не приходила.
Значит, именно так он задумывал эту встречу, со свойственным ему злым юмором? Когда-то их знакомство началось с того, что она стала свидетельницей убийства родителей и сына. И теперь все страхи и переживания последних дней оказывались приправлены эмоциями от самого кошмарного дежавю в ее жизни…
Сколько времени она пролежала на ковре, Миранда не знала. Час? Полтора? Но в один миг она почувствовала, что контроль над собственным телом к ней вернулся. Медленно, еще не до конца поверив в происходящее, она села, сжимая и разжимая пальцы. Издалека снова донесся полный муки крик, и она вскочила прежде, чем успела в полной мере осознать, что делает. Затекшие ноги подогнулись, и Миранда едва не рухнула обратно на пол. К счастью, ковер заглушал все звуки.
Ее волшебная палочка пропала. В этом Миранда убедилась почти сразу же, пошарив руками по ковру и обыскав все углы библиотеки. По комнате она передвигалась на цыпочках, а теперь остановилась у окна и вцепилась белыми пальцами в подоконник. От несмолкавших криков ее мутило, но она заставила себя думать.
Что делать? Без волшебной палочки она не может ничего – ни помочь Малфоям, которых продолжали карать за предательство, ни трансгрессировать за помощью. Позвать Лени не получится – на имении Заклинание Доверия, домовику не удастся переместиться. Но оставаться здесь и покорно ждать своей участи, когда за пределами поместья никто даже не подозревает, что тут творится, и, следовательно, надеяться на помощь совершенно бессмысленно, она никак не может.
Взгляд сам собой остановился на окне. Сомнительный план, конечно, но так остается хоть какой-то шанс на спасение.
К счастью, эльфы Малфоев выполняли свои обязанности на совесть, и окно открылось без усилий и без скрипа. Миранда жадно вдохнула октябрьский воздух, чтобы головокружение и тошнота хоть немного прошли, и превратилась в ворона. Выпорхнув из окна, она полетела прочь от этого страшного места, которое теперь стало пыточной камерой не только для десятков волшебников во время войны, но и для собственных хозяев.
Вопреки опасениям, черная птица не привлекла никакого внимания, и Миранда смогла покинуть пределы имения без помех. Высокие тисы, башни дома и ограда скрылись из виду, но она не думала расслабляться и летела дальше. В облике ворона мировосприятие упрощалось, становилось ближе к звериному, но только теперь Миранда смогла прочувствовать это в полной мере: мозг словно утрачивал способность к связному мышлению, и ее гнал вперед один лишь инстинкт самосохранения, который приказывал очутиться как можно дальше отсюда.
Она летела очень долго и преодолела, наверное, не один десяток миль. Внизу сменяли друг друга поля и рощи, где-то на периферии возникали населенные пункты, от которых Миранда старательно держалась подальше. Она не имела ни малейшего представления, где сейчас находится. Поместье Малфоев располагалось вроде как в Уилтшире, а из географии этого графства она знала только деревню Оксенвуд, в которой состоялась ее свадьба. Короткий осенний день клонился к вечеру, когда Миранда наконец-то сделала остановку на берегу реки, где превратилась обратно в человека. К дальним перелетам, да еще на такой скорости она не привыкла, и теперь уставшие руки казались неподъемными, чужими и не слушались, а легкие горели огнем – из горла вырвался только сип, когда она попыталась позвать Лени. Зато холода Миранда вообще не чувствовала. Спустившись к воде, она зачерпнула горстью ледяной воды и жадно выпила, а потом умылась. Мысли о том, что произошло, она старательно гнала прочь, пытаясь сосредоточиться только на главном – спастись.