– Почему ты ушла? – спросил он прохладно. Злым он по-прежнему не выглядел, а, скорее… уязвленным. Миранде захотелось протереть глаза, чтобы убедиться, что они ее не обманывают. Она бросила его на балу, а Том Реддл не злится, а кажется расстроенным. Это еще почему?
Какое-то время она молча смотрела ему в лицо, раздумывая над ответом. Соврать? Сказать какую-нибудь очевидную ложь или неочевидную, в которую он мог бы поверить? Или сказать правду, чтобы раз и навсегда обозначить Реддлу свою позицию?
– Ты ошибся, – сказала она спокойно, отвечая еще на тот, старый вопрос, который он задал во время танца. – Я не принадлежу тебе. Никогда не буду.
– Почему ты в этом так уверена? – спросил он вроде бы безмятежно, но темные глаза полыхнули красным. Миранда мысленно вздохнула. Ну естественно, она вновь отказалась подчиниться великому лорду Волдеморту. Дальше что по программе? Пытки?
– Потому что я этого не хочу. Моя гордость этого никогда не позволит.
Снова раздался скрип дверей, на секунду зазвучали громко голоса, музыка и смех, а затем в холле громко захихикали и раздался шелест платья – какая-то парочка явно выскочила из зала, чтобы побыть наедине. Миранда замешкалась, а Реддл не растерялся и в мгновение ока утянул ее наверх, а на втором этаже распахнул первую попавшуюся дверь и затолкал Миранду туда. Она осмотрелась вокруг, изучая швабры, ведра и тряпки – должно быть, это помещение находилось в ведении завхоза Прингла. Ох, и везет ей после каждого бала оказываться в подобных местах…
– И что теперь? – спросила она устало, когда Реддл закрыл за ними дверь, достал палочку и запечатал ее Коллопортусом. В один момент все их противостояние внезапно до смерти ей надоело, и даже перспектива новых пыток не показалась такой уж ужасающей. Мерлин, зачем ее тогда вообще выбросило именно в Литтл-Хэнглтоне? До чего жизнь была бы проще, если бы их первая встреча с Реддлом тогда так и не состоялась! – Круциатус? Используешь на мне какое-нибудь из любимых проклятий Годелота? Или…
Она не договорила. Реддл в долю секунды преодолел разделявшее их расстояние и обрушил свои губы на ее. Миранда пискнула от удивления, а в следующий миг в ее сознании воцарилась совершеннейшая пустота. В голове слегка шумело от выпитого пунша, и не стало ничего – ни мыслей, ни сомнений. Ее всецело захватили новые ощущения, которых она не испытывала никогда раньше, и, уже не думая ни о чем, Миранда сама прижалась к нему, запустила пальцы в густые вьющиеся волосы. Реддл целовал ее яростно, жадно, он завладел ее губами и теперь терзал их, и Миранда буквально ощущала его полную власть над собой. Вся кожа в один момент стала крайне чувствительной, и полуобнаженной спиной она чувствовала холод и каждую шероховатость каменной стены, в которую ее вжимал Том. Никто никогда не целовал ее так – с полной уверенностью в том, что делает, с полной уверенностью, что она подчинится.
Он углубил поцелуй, и теперь она чувствовала его язык у себя во рту. Он исследовал, дразнил, играл с ней, и Миранда задыхалась в этих руках, но даже не пыталась освободиться. Каждым сантиметром своего тела она чувствовала, как он вжимает ее в стену, ей казалось, что Реддл был всюду. И внезапно к этим ощущениям добавились новые желания, которых она никогда раньше не испытывала в своей жизни – ей вдруг очень захотелось… дотронуться до него, провести подушечками пальцев по обнаженной коже, припасть к ней губами.
Реддл оторвался от нее на миг, давая ей свободу – но только для того, чтобы она смогла вдохнуть. В следующее мгновение его губы переместились ей на шею и теперь мягко заскользили по ней вниз, к ключицам. Миранда глухо застонала, когда он чуть прикусил ей жилку на шее.
– Что ты… Зачем ты… делаешь со мной… – слова вырывались у нее бессвязно, она куда больше была сосредоточена на своих ощущениях. Его рука, гладящая ее открытое плечо, его губы на ее ключицах…
Внезапно она ощутила, как ее кожи коснулось прохладное дуновение – оказывается, второй рукой Реддл умудрился расстегнуть застежку на ее спине, из-за чего складки темно-синего бархата легко стекли с правого плеча. Ничем более не удерживаемый, лиф платья недолго продержался на своем месте и соскользнул вниз, оголив верхнюю половину ее тела. Подобный фасон нижнего белья выше пояса не предусматривал, вот и очутилась Миранда перед своим главным кошмаром внезапно почти голая.
В панике она торопливо попыталась прикрыть грудь руками, глядя на Реддла испуганно. Миранда ощущала растерянность, страх, но почему-то не подумала о том, чтобы дотянуться до волшебной палочки, пристегнутой к лодыжке, и попытаться что-то сделать. Почему-то мысль о сопротивлении даже не возникла в ее сознании. Тяжело дыша, дрожа то ли от страха, то ли от возбуждения, она поймала взгляд Реддла. В глазах того пылали темно-алые искры, которые сейчас не пугали ее, а, наоборот, притягивали к себе. Дыхание Тома тоже сбилось, рот был слегка приоткрыт. Встретившись с ней глазами, он неторопливо положил свои руки поверх ее и медленно потянул их вниз, вынуждая ее вновь открыться перед ним. Все это время он не сводил с нее взгляда, впитывая каждую ее эмоцию – смущение, стыд, страх…
Желание.
Он медленно наклонился, а в следующий миг его губы сомкнулись на ее соске. Миранда тихо охнула, когда ее точно пронзило электрическим разрядом. Она запрокинула голову и шумно, коротко дышала, пока его язык выписывал круги по чувствительной тонкой коже. Реддл то прикусывал его, то вновь принимался ласкать, и она не могла сдержать тихих стонов. Тем временем пальцы Реддла сомкнулись на втором, и она едва не вскрикнула, когда он начал пощипывать и поглаживать второй сосок. Внизу живота разлилась горячая тяжесть, ноги отказывались ее держать.
– Том…
– Шшшш… – прошептал он, отрываясь от ее груди и вновь возвращаясь к губам. – Не сейчас…
– Тебя твоя Друэлла ждет…
– Плевать на нее, – отрезал он нетерпеливо. – Плевать на всех.
– Так нельзя… – выдавила она в перерывах между поцелуями, но сама тут же нетерпеливо тянулась за следующим.
– Почему? Потому что этого твоя гордость тоже не позволяет?
Это слегка отрезвило ее. В голове прояснилось, и Миранда уперлась обеими руками в грудь Реддла, вынуждая его сделать шаг назад. До нее дошло, в каком виде она сейчас перед ним стоит – полуголая, с разметавшимися по шее и груди волосами, растрепанная… Она торопливо вернула лиф в изначальное положение, убедилась, что он скрывает все, что необходимо, и кое-как застегнула чертову застежку на спине. После этого она посмотрела на Тома. Надо сказать, Реддл тоже несколько утратил вид мальчика с обложки журнала – волосы встрепаны, а верхние пуговицы его рубашки почему-то были расстегнуты. Мерлин, когда она успела это сделать?..
– Если ты скажешь, что сделал это только для того, чтобы испытать меня, я сама тебя убью, – произнесла Миранда слабым голосом, чувствуя, как внутри нее что-то обрывается.
– Я лишь хотел, чтобы ты перестала врать самой себе, – заявил он хрипло. Как и Миранда, Реддл тяжело дышал, но не выглядел хоть сколько-нибудь смущенным. – И мне это удалось.
– То есть для тебя это только игра? – она горько усмехнулась и закатила глаза. – Ну конечно. Неужели я могла поверить во что-то иное?
Она была готова к смеху, к циничной улыбке, к ледяному презрению с его стороны – но никак не ожидала, что Реддл внезапно схватит ее за плечи и уставится ей в глаза пылающим, полубезумным взглядом. Вся его самоуверенность как испарилась, а глаза полыхали алым пламенем.
– Игра? – переспросил он низким голосом, почти переходящим в шипение. – Хотел бы я, чтобы все это было просто игрой! Но нет, Миранда, ты ведь… ты как опухоль, как гниль, как болезнь, от которой не избавиться! Ты проникла во все, ты везде, всюду, и я не могу от тебя освободиться! Как ты это делаешь? Это какая-то магия? Амортенция?
– Что?!
Несколько секунд ей казалось, что он сейчас ее ударит. В глазах Реддла появилось выражение, которое она видела там впервые по отношению к себе – то было отвращение.