Ощущение было странное – точно ей навстречу дохнуло ветром, а в следующий миг она очутилась лицом к лицу с… собой. Миранда моргнула и едва удержалась, чтобы не протереть глаза. Перед ней совершенно точно стояла она сама – бледная высокая девушка одного с ней роста в гриффиндорской мантии. Пепельные волосы были зачесаны в тот же хвост, что у Миранды, и найти хотя бы одно отличие между ними было трудно.
– Ты кто? – спросила она настороженно, выше поднимая палочку.
Двойник не ответил, а вместо этого посмотрел мимо нее и внезапно нежно улыбнулся – вне всякого сомнения, Реддлу. Увидев эту улыбку на своем собственном лице, адресованную слизеринцу, который стоял позади и молча наблюдал за происходящим, Миранда почувствовала, что бледнеет. Неужели она вчера так ему улыбалась?
– Ты ведь без ума от него, – сказала вторая Миранда безмятежно, переводя взгляд на нее. Она попятилась. Глаза Миранды были широко распахнуты, она с ужасом смотрела на свою копию. – Ты знаешь это, просто боишься признать. Правда?
– Замолчи!
– А еще ты боишься, что он об этом узнает. Ведь в этом случае он получит власть над тобой, причем такую, что ему уже не понадобятся пытки или проклятия, чтобы управлять тобой.
– Нет, – прошептала Миранда, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Реддл же сейчас стоит в двух шагах от нее и слышит каждое слово…
– Но больше всего ты боишься признать свои чувства. Не так ли? Ведь это будет таким предательством по отношению к тем, кто тебе дорог! Только подумай, что они все скажут? – лицо лже-Миранды заострилось, черты скривились в глумливой усмешке, и она холодно, пронзительно рассмеялась. Настоящую Миранду затрясло – этот голос, ее собственный голос, точно повторял все то, что она твердила себе прошлой ночью. – Кем ты станешь? Жалкая предательница! Ты предала их всех – семью, друзей, идеалы! Ты слаба и ничтожна, ты вызываешь лишь презрение! Ты отказалась от всего, во что верила, ты влюбилась в того, кто…
– Хватит! – это Миранда почти взвизгнула и крепче сжала пальцы, чтобы палочка перестала так сильно трястись. – Редукто!
Девушка напротив и глазом не моргнула, и Миранда подняла палочку снова, готовясь выкрикнуть новое заклинание, но тут вперед вдруг выступил Реддл. Едва он это сделал, как вторая Миранда сразу же исчезла – и через миг на полу перед шкафом возникло безжизненное тело. Миранда вздрогнула, опознав в нем самого Реддла – только он был совершенно, бесповоротно мертв. По белому лицу, сейчас приобретшему мучнистую серость, стекала струйка крови, рука вывернулась под неестественным углом, как не бывает у живых людей, тисовая палочка валялась в стороне.
Только по неясному движению сбоку она сообразила, что перед ней лишь морок, иллюзия. Настоящий Том Реддл находился в шаге от нее – живой и здоровый. Миранда увидела, как он стиснул зубы и смертельно побледнел, в свете Люмоса его лицо казалось почти такой же безжизненной маской, как у трупа. В глазах Тома промелькнула эмоция, которую она, вне всякого сомнения, видела впервые.
Это был страх.
Это продлилось сущие секунды, а затем Том твердой рукой направил палочку на свою мертвую копию.
– Ридикулус!
С тихим хлопком труп на полу исчез, а Миранда растерянно выдохнула. Боггарт? Всего лишь жалкий боггарт?
– Ты кажешься недоумевающей, – раздался бесцветный голос Реддла. Кажется, он тоже еще не пришел в себя.
– Мне казалось, мой боггарт должен превратиться в василиска, – отозвалась она безразлично. – Я не думала, что…
Миранда осеклась. Будь она сейчас в нормальном состоянии, непременно покраснела бы, но увиденное заставило ее вновь пережить самые отвратительные ощущения последних дней, и прийти в себя оказалось куда сложнее, чем она думала. Значит, вот в чем сейчас заключается ее самый большой страх?
– Так ты больше всего боишься своих чувств ко мне? – спросил он странным тоном. – Боишься их признать и боишься, что я об этом узнаю?
– А ты больше всего боишься смерти? – Миранда перешла в контратаку чисто по привычке, в голове по-прежнему царил сумбур.
– Миранда! – прошипел он угрожающе. На лице Реддла отразилась неподдельная злость, и она впервые за все время удивленно взглянула на него.
– А что тут такого? Все боятся смерти.
– Я не все! – глаза Тома налились багряным. – Не смей говорить мне…
– Ну извини, – она равнодушно пожала плечами. Гнев Реддла сейчас Миранду уже не пугал. Ее, как выяснилось, самый большой страх только что исполнился, ведь Реддлу стало известно, что она влюблена в него. Чего ей теперь бояться?
– Почему ты боишься своих чувств ко мне?
– Потому что ты равнодушный и бессердечный манипулятор, в котором осталось крайне мало человеческого, и которому наплевать на всех, и на меня в том числе, – разъяснила она любезно, где-то в глубине души удивляясь тому, как легко с ее губ в этот раз сорвалась правда. – А почему ты боишься смерти?
– Миранда…
– Да что здесь такого-то? – возмутилась она. Кажется, ступор понемногу проходил, и в голове прояснялось. – Инстинкт самосохранения есть у всех, и он напрямую противоречит смерти! И я ее боюсь, и все мои знакомые! Что ты так разозлился?
На бледном лице заиграли желваки, и Миранда мысленно вздохнула. Лорд Волдеморт он и есть лорд Волдеморт, человеческого объяснения от него не дождешься…
– Ты спрашивала меня, как я пережил авианалет, – вдруг холодно произнес Том, и Миранда растерянно посмотрела на него. – Так я тебе расскажу. Представь себе, что смерть пришла за тобой по воздуху. Ты ничего не можешь понять, ты оглушена взрывами, ты ничего не видишь от дыма и пыли. Земля трясется, люди кричат, вокруг тебя полный хаос. Ты видишь разорванные человеческие тела на земле вперемешку с камнями, землей, стеклом; кого-то из этих людей ты хорошо знаешь, ведь они жили на той же улице, что и ты. Где-то снова падает бомба, и тебя отшвыривает в сторону, так, что ты подняться потом не можешь. В ушах звенит, ты не можешь понять, где ты и что с тобой. И это всюду, от этого не сбежать, не скрыться! А потом ты и еще две сотни человек сидите в душном темном подвале, который может стать вашей могилой, прислушиваетесь к каждому звуку, слышите, как трясется земля, и понятия не имеете, куда придется следующий удар. В вас или не в вас? Покинете вы на следующий день это подземелье или останетесь в нем навечно?
Она почти не дышала, не сводя глаз с красивого лица, которое перестало напоминать маску и сейчас дышало жизнью – пусть беспокойной, тревожной жизнью, но Том говорил сейчас так беспощадно, жестко, что отвести от него взгляд было невозможно.
– Я ненавижу смерть, – теперь его голос звучал неподдельной страстью. – Хуже нее нет ничего. И я найду способ ее обуздать, найду!
Миранда молчала, не в силах вымолвить ни слова. Мерлин, когда он еще был с ней так откровенен, когда еще позволял себе настолько обнажить свои истинные чувства, открыться постороннему человеку?
И… она могла его понять. То, что он описывал, как он говорил… Она действительно могла в тот момент увидеть перед собой тринадцатилетнего мальчика, спасающегося от бомбежки.
Том перевел дух, а затем смерил ее изучающим взглядом. Миранда молча смотрела на него.
– Пойдем, – внезапно велел он. – Ты неважно выглядишь.
Она безропотно последовала за ним и очнулась, только когда Реддл спустился на первый этаж и теперь шел куда-то в направлении подземелий. Миранда беспокойно завертела головой по сторонам, а Том свернул в какой-то коридор, остановился у довольно безвкусного натюрморта с фруктами и вдруг пощекотал грушу на картине. Та хихикнула и превратилась в зеленую дверную ручку.
Хотя Миранда и твердила себе, что потеряла способность удивляться, но все равно испытала растерянность, когда, переступив порог, они с Реддлом внезапно очутились в огромной, размером с Большой зал, кухне. Четыре длинных стола повторяли свое местоположение в Большом зале. В углу был сложен гигантский кирпичный очаг, всюду блестели начищенные до блеска кастрюли и сковородки, а вокруг них сновали…
– Домовые эльфы? – спросила она чуть слышно. – Сколько же их здесь?
– Одна из крупнейших общин Британии, – пожал плечами Реддл, безо всякого удивления оглядывая трудившихся в поте лица домовиков. Один из них вдруг отделился от своих собратьев и приблизился к пришельцам.