– Что? – спросил он спокойно.
– Помнишь, что сказал один из них там, у озера? «Мальчишка явно не справился с заданием». Учитывая, что у нападающих был сообщник здесь, в замке, я бы предположила, что это кто-то из студентов.
– Студенту не под силу такая мощная магия, превратившая в бесчувственных кукол сразу десять человек, – возразил Том убежденно. Он не сердился на ее вмешательство, наоборот, казался скорее заинтригованным внезапным мозговым штурмом. – С утра все эти когтевранцы, пуффендуйцы и гриффиндорцы были совершенно нормальными, а напали на нас вскоре после завтрака. Вряд ли вся эта толпа успела так быстро дойти до Хогсмида. Значит, скорее всего, их заколдовали прямо внутри школы. Ты предполагаешь, что студент на подобное способен? И управлял ими на расстоянии? Вспомни, как они дрались!
Миранда кивнула, рассеянно переводя взгляд на языки пламени в камине.
– А если… не на расстоянии? – вдруг спросила она. Неожиданная догадка слегка оглушила ее.
– Что ты имеешь в виду?
– А что, если этот человек находился среди нападавших? – развила она мысль взволнованно. – Согласна, управлять ими всеми на расстоянии крайне трудно. Так, может, этот человек тоже был там? Следил за происходящим из первого ряда? И он же потом отдал приказ Дэвису выпрыгнуть из окна – ты же видел, как внезапно это произошло, тот прыжок не мог быть запланированным!
Лицо Реддла на несколько мгновений застыло.
– И к чему ты это говоришь?
– Если этот человек был среди студентов, то он должен быть очень сильным магом, раз смог поработить сознание девяти человек. И я уверена, что речь идет именно о студенте – иначе его не называли бы «мальчишкой». Но в таком случае нельзя задавать наводящие вопросы прочим свидетелям, ведь наш враг может скрываться среди них. Если мы начнем расспрашивать, он поймет, как близко мы к нему подобрались.
– Назови тех, кто был в этом коридоре сегодня, – приказал он внезапно. – Кого ты запомнила?
– Поттер, Уизли, Дэвис, Мортимер, Бэгшот, Аббот, Бут, – перечислила она быстро. – Остальных я плохо знаю…
– Лавгуд, Макмиллан и Голдстейн, – закончил Том за нее и перевел взгляд на остальных присутствующих, про которых Миранда уже успела как-то позабыть. Его однокурсники взирали на них молча, не смея шевельнуться, и Реддл чуть усмехнулся, когда обратился к ним. – Вы слышали ее. Расспросы отменяются. Просто слушайте, внимательно наблюдайте за этими десятью. Кстати, Миранда, почему ты уверена, что это не может быть кто-то под Оборотным зельем?
– Потому что в этом случае ему пришлось бы пить зелье в течение долгого времени, и кто-нибудь из друзей этого студента наверняка бы заметил, что он стал вести себя странно.
– Обоснуй.
На мгновение ей показалось, что Реддл от души забавляется происходящим. Казалось, ему доставляло удовольствие вступить с ней в новую дискуссию – только на этот раз куда более интересную, ведь к школьным урокам она не имела никакого отношения.
– Потому что среди нападавших не было ни одного слизеринца, – отозвалась Миранда без колебаний, уже сама начиная испытывать удовлетворение от этого обсуждения. Реддл внезапно криво ей усмехнулся, показывая, что понял ее мысль без слов, и в душе Миранды что-то взволнованно дрогнуло, когда она увидела эту адресованную только ей ухмылку. Зато внезапно решился подать голос Долохов, который до этого момента молча стоял у окна. Судя по лицам остальных, они тоже не вполне успевали за ходом мысли своего лидера и его странной протеже.
– И что это значит?
Том жестом предложил ей ответить всем. Миранда послала ему недовольный взгляд, получила вторую усмешку и повернулась к прочим слизеринцам.
– Это означает, что этот человек, кем бы он ни был, находится в Хогвартсе уже долгое время и успел разобраться, что к чему. Он не взял под свой контроль ни одного слизеринца, потому что знал, что весь ваш факультет подчиняется, по сути, Тому, и Том бы, скорее всего, заметил, что кому-то из его… компании промыли мозги. Но посторонний человек не смог бы с одного взгляда понять расстановку сил на Слизерине. Значит, это должен быть кто-то, кто находится в школе уже довольно давно.
Лестрейндж и Эйвери не отрывали от нее глаз, и, кажется, их здорово злило, что кто-то посторонний так свободно говорит об их порядках. Интересно, как это нравится Тому? Ведь он легилимент, должен сейчас слышать их мысли… Зато Малфой внезапно чуть усмехнулся и кивнул ей одобрительно. Пожалуй, он был единственным из присутствующих, в ком Миранда не чувствовала враждебности, точно он быстрее всех смирился с переменами в настроении своего повелителя. Неудивительно, пожалуй, Малфои всегда славились умением быстро подстраиваться под новые обстоятельства и извлекать из них выгоду…
– Что ж, будем считать, что так, – подытожил Том. – Все свободны. Увидимся за ужином.
Его одноклассники без лишних разговоров потянулись к портрету. У Миранды закралось абсурдное желание последовать за ними и малодушно удрать от неизбежного разговора, но было совершенно очевидно, что Реддл ей этого не позволит, и даже пытаться не стоит. Поэтому она молча сидела на своем месте, деревянно выпрямив спину, и дожидалась, пока слизеринцы покинут комнату. Последним выходил Мальсибер, и, едва портрет за ним закрылся, Реддл сразу левитировал из угла гостиной второе кресло и сел напротив нее. Миранда молчала, дожидаясь первого вопроса.
– Когда ты стала анимагом?
– В шестнадцать, – у Тома от удивления расширились глаза. – Долго тренировалась, завалила в том году довольно много СОВ, но все же… стала.
– Так ты училась в Хогвартсе в своем времени?
Она кивнула.
– Закончила шестой курс, должна была пойти на седьмой, когда случилась… вся эта история.
– Из какого года ты перенеслась?
Миранда пожала плечами и слабо улыбнулась.
– Из очень далекого.
– Миранда, если ты снова начнешь увиливать… – в его голосе зазвучало предостережение, и глаза опасно сверкнули, но Миранда осталась спокойна, изо всех сил пытаясь сохранить безмятежный вид. Теперь ей предстояло танцевать на крайне неустойчивой поверхности, и каждое лишнее слово могло оказаться роковым.
– Том, это действительно неважно, из какого года! Я буду жить еще очень нескоро, не через десять лет и даже не через четверть века. Я из такого далекого будущего, что в моем времени имя Гриндевальда почти канет в забвение!
Реддл уставился на нее, не скрывая удивления, явно не в силах поверить в услышанное. О том, что о Гриндевальде мало кто будет вспоминать через пятьдесят лет потому, что дни его террора уже сочтены, а печальную славу Гриндевальда затмит кое-кто другой, она решила пока не сообщать.
– А как же зона боевых действий, в которой ты жила? – осведомился Том едко, явно начиная злиться от осознания, сколько лжи она ему наговорила. – Как же твои боевые навыки, которым тебя обучали, чтобы сражаться с опасным темным волшебником?
Упс, возможно, с предыдущим выводом она слегка поспешила…
– Я не врала, – Миранда пожала плечами, надеясь, что это выглядит достаточно непринужденно. – Через много лет на место Гриндевальда придет другой темный волшебник, только и всего.
Реддл не спускал с нее глаз, пытаясь понять, врет она или нет, и Миранда без труда разглядела в них алые всполохи, из-за чего глаза Тома становились похожи на пылающие угли. Понимая, как он должен сейчас злиться – ведь он даже легилименцию не мог на ней использовать – Миранда быстро сказала:
– Я не лгала тебе тогда, когда мы это обсуждали. Мы же обещали в ту ночь отвечать честно… Я сказала, что перенеслась в Англию и не могу ее покинуть – и я почти не соврала. По большому счету, так оно и есть, и я действительно заперта здесь. Только не в Англии, а в этом времени.
– Ты хочешь вернуться назад? – спросил он внезапно. – Почему? Ведь там идет война, твоя жизнь превратилась в хаос.