– Кто?! – опешил он, от неожиданности даже оторвавшись от чтения, и Миранда пожала плечами.
– Вильгельмина Олливандер. Знаю, на тебя она не произвела впечатления! – быстро добавила она, заметив, с каким выражением лица на нее смотрит Том. – Но ведь все сходится! Вильгельмина сказала, что способна видеть отпечаток человеческой души на волшебной палочке, но на палочке Фитцджеральда она не разглядела ничего! Она сказала: «Души нет», сказала, что с человеком произошло что-то гораздо более страшное, чем смерть, что он не жив и не мертв. Человек без души – не живой и не мертвый. Наверное, она это имела в виду? Что лишиться души куда хуже, чем просто умереть?
Реддл презрительно скривился, но ничего не сказал, и Миранда, не понимая причин его недовольства, продолжила:
– Там написано, что с помощью специального ритуала можно забрать душу живого человека и запереть ее в каком-то специальном хранилище, в то время как тело человека способно существовать дальше, только оно всецело подчиняется колдуну, который провел ритуал. Помнишь, как действовали напавшие на нас школьники? Они использовали приемы и заклинания, которые не могли знать сами! Все сходится – если их души были похищены, то их телами управлял подчинивший их маг, и именно свои знания он и вложил в лишенных души школьников! Поэтому наши одноклассники ничего и не помнят о том дне – если они лишились души на время, то перестали быть собой…
– Значение души сильно переоценивается, – проговорил Реддл недовольно, и Миранда почувствовала, что теряет терпение.
– Да какая разница, переоценивается или нет, если эта магия работает! Посмотри следующую страницу. Там написано, что для проведения ритуала необходимы личные вещи и частицы жертв – волосы или кровь. Это подтверждает версию, что нужный нам маг скрывается в школе среди учеников. Как еще ему бы удалось собрать все необходимое? И он явно готовился заранее: за одно утро достать столько личных мелочей, волос и крови, да еще с разных факультетов, ему бы едва ли удалось…
– А еще тут сказано, что тело остается живым в течение довольно долгого времени, и похищенная душа может в него вернуться, – теперь Том уже тоже подключился к обсуждению. Кажется, наконец-то поверил, что она не ошибается. – Если только не получает не совместимые с жизнью травмы. В этом случае тело остается в подчинении мага, но душа в него вернуться уже не может. Вот кем стал Норман Фитцджеральд. Когда именно похитили его душу, неизвестно, но, видимо, где-то за месяц до нашего столкновения его телу был нанесен слишком большой урон, и оно фактически погибло. Мы видели следы разложения, однако труп Фитцджеральда продолжал подчиняться неизвестному нам колдуну. Однако это не те, кого мы видели в Лютном, а потом в Хогвартсе…
– Дамблдор сказал, что следы подобной темной магии напоминают следы магии, которую использовал Гриндевальд, – вспомнила Миранда и подперла щеку рукой. – Получается, в числе последователей Гриндевальда есть маг-вудуист? Где он его откопал только, если сферой интересов Гриндевальда всегда была Европа, а не остров Гаити и уж точно не Африка?..
– Почему этого мага отправили именно за тобой? – спросил Том, снова отрываясь от книги и глядя на Миранду. – Может, им и твоя душа нужна? Если ты являешься носительницей большого запаса магии, и этот маг получит в распоряжение твое бездушное тело… Интересно, что они собрались с твоей помощью наворотить?
Она нахмурилась и задала неожиданно совершенно другой вопрос, который тоже приходил ей на ум, но до этого момента как-то не приходился к слову:
– А что с этим намерен делать ты?
Губы Тома искривились в слабой улыбке.
– Почему ты решила, что у меня есть на эту магию какие-то планы?
– Потому что это в твоем духе, – она пожала плечами. – Я-то никаких изменений в себе вообще не чувствую, но если допустить, что Этьен не наврал… Наверное, это и впрямь колоссальный заряд магии, раз ради него они выдернули меня из будущего. А ты никогда не проходишь мимо того, что может быть выгодно лично для тебя.
Она оставалась спокойна, но, видимо, он тоже уже успел хорошо ее изучить и почувствовал нервозность Миранды. Том чуть прищурил глаза, смакуя ее тревогу.
– Учитывая, что в тебе заинтересован Гриндевальд, мне кажется, ты неправильно расставляешь для себя приоритеты. Неужели ты боишься меня больше, чем самого опасного темного мага столетия?
Миранда едва не издала истерический смешок, вновь подумав обо всей иронии этих слов. Глядя на невероятно самодовольную улыбку Тома, ей вдруг нестерпимо захотелось как-то сбить с него спесь, заставить растерять эту самоуверенность.
– Гриндевальда опасаться смысла больше нет, – невозмутимо сообщила она, открывая еще одну книгу об африканских культах и с подчеркнутым вниманием вчитываясь в предисловие. – Дни его террора уже сочтены, ему недолго осталось царить в Европе…
Повисло долгое, очень красноречивое молчание, которое она не собиралась прерывать, наслаждаясь тем, что в эти секунды оставалась хозяйкой положения. Затем Реддл накрыл ее ладонь своей, вынуждая оторваться от пожелтевших страниц.
– Что ты имеешь в виду? – требовательно спросил он.
– Я же из будущего, помнишь? – Миранда пожала плечами. – В моем времени это войдет в учебники истории. В 1945 году состоялась знаменитая дуэль между Геллертом Гриндевальдом и Альбусом Дамблдором, в которой самый известный темный маг столетия был повержен.
– Что? – спросил он чуть слышно, явно не в силах поверить в услышанное. – Дамблдор победит его так скоро? Гриндевальд погибнет в этом году?
– Не погибнет, – уточнила Миранда. – Будет заточен в тюрьму Нурменгард, которую сам же построил для своих врагов. А Дамблдору за эту победу орден Мерлина первой степени дадут.
Том только моргнул, явно находясь под впечатлением от услышанного, и даже новость о награждении Дамблдора не заставила его презрительно скривиться. Вполне довольная произведенным эффектом, Миранда потянула к себе обратно книгу с описанием ритуала похищения души, надеясь, что там можно будет отыскать что-нибудь и на тему перемещения во времени, как Том внезапно спросил:
– Что тебе известно о моем будущем?
– Что? – Миранда в первое мгновение опешила. – Ничего…
– Ты врешь, – отрезал он без малейших сомнений.
– Да с чего ты… – попробовала было неискренне возмутиться она, но Реддл даже слушать не стал.
– Твой боггарт тогда сказал, что ты боишься чувствовать что-то ко мне, потому что этим предаешь своих близких. Я долго не мог понять, что он имел в виду, а сейчас после твоих слов о Гриндевальде меня осенило. Что ты знаешь обо мне такого, что отношения со мной делают тебя предательницей в чьих-то глазах?
Она похолодела. Мерлин, как она могла забыть об этом? Как она могла так непозволительно расслабиться и забыть, какой холодный и проницательный ум у этого человека? Зачем вообще заговорила о будущем, ведь знала, насколько это опасная тема…
– Том, я…
– Отвечай на вопрос, Миранда! – прошипел он угрожающе. Атмосфера в комнате изменилась стремительно, температура упала градусов на пятьдесят, и Миранде показалось, что у нее изо рта должен пойти пар. – Не смей мне лгать!
– Да я ничего не знаю! Клянусь, когда я попала в это время, мне ни разу нигде не попадалось имя Том Реддл! В моем времени я его не слышала ни разу! Ты же эмпат, ты должен знать, что я не лгу!
После молчания, в ходе которого Реддл буравил ее неподвижным взглядом, он наконец спросил:
– Тогда возвращаемся к предыдущему вопросу. Что имел в виду твой боггарт? И не ври, что не знаешь!
Миранда лихорадочно соображала, изо всех сил стараясь, чтобы ее глаза не бегали в панике по сторонам. Ох, почему она опять утратила осторожность? Вот истинное лицо Тома Реддла – стоит ей хоть в чем-то перестать играть по его правилам, и все, возвращаемся к тому, с чего это знакомство вообще началось!
– Из-за твоих взглядов! – наконец выпалила она полуправду. Реддл чуть вздернул бровь, требуя пояснений. – Ты ненавидишь магглорожденных, магглов вообще не считаешь за людей. Ты убиваешь людей, пытаешь, не считаешься ни с чьим мнением, тебя вообще не останавливают никакие моральные принципы. Я бы сказала, у тебя их вовсе нет! Я же в своем времени относилась к тем людям, кого ты должен сильно недолюбливать. Я училась на Гриффиндоре, моя мать – маггла, моим друзьям всегда было плевать на чистоту крови, и среди них не было ни одного человека, кто по мировоззрению и поведению походил бы на тебя. Если бы кто-то из них узнал, что я… – произносить это вслух не хотелось, но в данный момент было необходимо, – что-то чувствую к кому-то, вроде тебя, меня бы осудили.