– У меня получится, – прошептал он, обращаясь к самому себе. О присутствии Миранды Реддл, казалось, позабыл и теперь в волнении расхаживал по комнате, не в силах справиться с охватившими его эмоциями. – Я добьюсь того, чего хотел! Я знал, что все было не напрасно, что мои планы не фантазия, их можно осуществить!
У Миранды по коже прошел озноб. Ипостась снова сменилась, и перед ней был уже не Том Реддл, а именно лорд Волдеморт, которому она только что дала уверенность, что ему удастся осуществить свои безумные бесчеловечные затеи. Не изменила ли она этим что-нибудь? Что, если после этих слов он станет еще более жестоким тираном, абсолютно уверенным в собственной правоте?
– До твоей окончательной победы в моем времени дело еще не дошло, – решила напомнить она, морально готовясь, что Реддл сейчас запустит в нее какое-нибудь проклятие за подобные речи. – Когда я перенеслась из своего времени, противостояние было в разгаре. Ты пока не победил.
– Я добьюсь своего, – небрежно махнул Том рукой, не испытывавший ни малейшего сомнения в собственной правоте. – Это лишь вопрос времени. Пусть не сразу, но я осуществлю то, что считаю необходимым. Перекрою мир так, как мне кажется правильным… Остановить меня никому не удастся.
У Миранды перед глазами появился Гарри, который стал надеждой всего магического мира. Ну уж нет, Тому о нем она ничего не скажет. Мальчик-Который-Выжил должен остаться таковым… Она медленно опустилась в кресло у камина, вызывая в памяти лучшие школьные воспоминания – собрания ОД, полеты в облике ворона, обсуждения с Гермионой интересных моментов из учебников, проделки близнецов Уизли…
– А тебя, значит, обучали бороться со мной, – протянул Реддл внезапно, и Миранда, вынырнув из своих мыслей, обнаружила, что Том теперь пытается просверлить в ней дыру прямым, жестким взглядом. – Мы с тобой будем врагами?
Она нервно хихикнула, представив себе подобное, отчего выражение глаз Реддла стало угрожающим, и Миранда решила разъяснить:
– Это довольно громко сказано, знаешь ли. Я же сказала, в будущем мы будем совершенно несоизмеримыми величинами… И я сильно сомневаюсь, что тебе вообще будет известно о моем существовании. Но с объективной точки зрения… Да, я буду на той стороне, что противостоит тебе.
– Значит, ты умрешь, – констатировал Реддл уверенно. – Я не оставляю врагов живыми.
– Поверь, эта твоя черта мне хорошо известна.
Том остановился посреди комнаты и посмотрел на нее. Его явно удивляло ее полнейшее спокойствие, но Миранда в самом деле точно утратила способность бояться, удивляться и тревожиться о своей жизни.
– Почему ты ничего не предприняла, очутившись в этом времени? – внезапно спросил он. – Когда поняла, кто я? У тебя было преимущество передо мной… Ты могла попытаться что-то изменить, каким угодно способом… Что, гриффиндорское благородство не позволило?
– Шляпа подумывала над тем, чтобы отправить меня в Слизерин, – напомнила Миранда и следующие слова произнесла, глядя ему в глаза. – Я попыталась тебя убить.
Секунду он молча смотрел на нее совершенно нечитаемым взглядом, а затем бесцветным голосом произнес:
– Тогда у озера, когда ты оглушила меня.
– Да. Я знала, что мне не удастся победить тебя в поединке, и знала, что едва ли смогу застать тебя врасплох. Составила план, все продумала. Обеспечила себе алиби, и на следующее утро весь Гриффиндор подтвердил бы, что я вечером находилась в башне факультета. Превратилась в птицу, чтобы подкрасться ближе. Оглушила тебя. Оставалось только произнести Убивающее Заклятие.
Она выдавила кривую ухмылку, до сих пор не зная, как стоит относиться к тому провалу. Должна была она переступить через себя, свои убеждения и довершить начатое?
– Почему же ты этого не сделала? – спросил он тихо.
Миранда пожала плечами, не видя смысла скрывать очевидное.
– Не смогла. Не хватило ненависти, или храбрости, или решительности, или еще чего-то… Но у меня просто язык не повернулся проговорить нужные слова. Выходит, я слабее, чем думала…
– Слабее? – переспросил Том так же тихо и все тем же нечитаемым тоном.
– Конечно, – она улыбнулась ему, как неразумному ребенку, точно он не мог понять очевиднейшей вещи. – Я знаю, что ты совершишь. По твоей вине будут гибнуть совершенно безвинные люди, среди которых будет много моих знакомых. У меня был реальный шанс это предотвратить. Здесь, в 1945 году, я единственный человек, кто знает, кто ты такой и на что способен, даже Дамблдор пока в неведении! Я могла убить тебя и спасти множество людей от страданий, от смерти. И я не смогла! А потом того хуже – влюбилась в тебя, как последняя идиотка. И это при том, что мне известно, кто ты! Все, что сказал тогда мой боггарт, правда. Я и в самом деле предала всех, кто был для меня важен. Они бы никогда меня не простили…
Почему-то признание в собственных чувствах сейчас совершенно легко слетело с ее языка, хотя Миранда впервые говорила об этом открыто. Морально она была готова, что Том только посмеется над ее глупостью и поздравит себя с победой – влюбленный человек всегда попадает в зависимость от того, кого он любит, и именно поэтому Реддл, по сути, добился желаемого – Миранда в самом деле подчинилась ему, как он и хотел. Однако Реддл вместо этого на редкость спокойно сказал:
– Хорошо, убить меня ты не смогла. Почему ты не попыталась изменить ситуацию другим способом? Я даже не говорю про Империус или еще что-нибудь, лишающее воли. Но ты же совершенно не пыталась переубедить меня, хотя вы, гриффиндорцы, всегда верите во все лучшее в людях, в то, что их можно изменить силой убеждения!
Несколько мгновений она смотрела на него с искренним удивлением, не понимая, почему он задал ей настолько очевидный вопрос, но потом все же ответила:
– Потому что ты правильно сказал сегодня в библиотеке – я и в самом деле знаю тебя. Что-то мне было известно о тебе в моем времени, какие-то детали добавились уже здесь… Именно поэтому я довольно спокойно реагировала на все, что ты творил – потому что я знаю, что другого от тебя ждать не следует. Я не вижу никакого смысла переубеждать тебя в чем-то, потому что это невозможно. Ты поступаешь только так, как считаешь нужным, мнение других людей тебя не волнует.
– И ты решила, что даже пытаться не стоит? – спросил он с непонятной для нее настойчивостью. Мерлин, какого ответа он от нее добивается?
– Переубедить кого-то может только тот, на чье мнение этому человеку не плевать. Кто-то, кто имеет для этого человека хоть какое-то значение, кто важен для него. Кто я для тебя, Том? Какое же значение я имею для тебя, чтобы мое мнение могло на тебя хоть как-то повлиять?
Этот вопрос она задала тем же равнодушным и усталым голосом, хотя внутри все против воли сжалось в предчувствии ответа. А что, если все же какое-то значение она имеет, и именно поэтому он спрашивал? Что, если Том все же испытывает к ней что-то? Неужели он сейчас это признает?..
Реддл смотрел на нее внимательно, но Миранда оставалась полностью невозмутимой, хотя ее сердце, кажется, было готово вырваться из груди от волнения, и она из последних сил уговаривала себя не поддаваться напрасным надеждам. Но неужели он… Неужели…
– Ты права, – наконец остывшим, отчужденным тоном согласился он, глядя на нее с полным безразличием, и Миранде показалось, что в ней что-то умерло. Дура, идиотка! Ну на что ты рассчитывала?! – Ты правильно поступила, что не стала тратить впустую свое время.
Она согласно наклонила голову, а Том отступил к камину, открывая ей путь к портрету, точно в одно мгновение утратил к ней всякий интерес. Что, он просто ее отпускает?..
– Я бы на твоем месте и в дальнейшем не вмешивался в мои дела и не пытался ни в чем меня переубедить, – тем же замороженным голосом сказал он, уже не глядя на нее. Миранда молча встала у проема и смотрела на его красивый аристократичный профиль. В неверном свете пламени камина ей почудилось, что Реддл был напряженнее обычного, и привычной ленивой расслабленности как не бывало, но Миранда отмахнулась от этих мыслей. Скорее всего, ей просто чудится. С чего ему переживать? – Если хочешь еще немного прожить, у меня для тебя один совет – не стой у меня на пути. Если начнешь мешать, пощады не будет.