– Почему? – холодно спросил он. Миранда внезапно обнаружила, что ее ответ не просто не оставил его равнодушным, а явно задел за живое. Реддл вскочил на ноги, стремительно приблизился и остановился прямо перед ней. С нарастающим удивлением Миранда отметила, как на впалых щеках вспыхнули розовые пятна, а в темных глазах заплясало багровое пламя. Мерлин, что же так резко лишило его самообладания? – Отвечай!
От этих приказных интонаций в ней поднялась волна протеста, и Миранда тоже вскочила, бесстрашно встретила его взгляд и воинственно скрестила руки на груди.
– Потому что я не разделяю твоих взглядов, – ответила она жестко, глядя ему в глаза. – Я не считаю, что все магглы заслуживают уничтожения за один факт своего существования, и уверена, что магглорожденные волшебники ничем не хуже чистокровных. Я не желаю положить свою жизнь на алтарь твоих амбиций и идеалов, которых я не разделяю.
– Миранда… – багровый огонь в глазах стал совсем угрожающим, но Миранда решительно вскинула вверх руку.
– Подожди! Потом можешь запытать меня до смерти, если тебе от этого станет легче, но дай мне сейчас договорить! – ярость в пылающих глазах сменила растерянность от такой наглости, да и Миранда сама не понимала, откуда у нее взялась подобная храбрость. – Дело не только в этом. У меня свои убеждения, у тебя – свои, и каждый абсолютно уверен в своей правоте, и это нормально. Но ведь ты и раньше прекрасно знал, что я об этом думаю! Еще тогда в Хогсмиде, когда я спасла беднягу Мортимера от твоих дружков, ты должен был догадаться, что я думаю о твоих методах! И, тем не менее, сейчас ты предлагаешь мне стать Пожирательницей, хотя знаешь, что твои принципы мне чужды, и ожидать от меня лояльности, преданности твоему делу не стоит! Почему?
– И почему же, по-твоему? – спросил он тихо, и его голос вновь понизился до опасного шипения.
– Потому что сейчас ты по какой-то причине готов с этим мириться, – твердо ответила она, глядя ему в лицо без малейшего страха. – Я не знаю, почему. Возможно, ты думаешь, что сможешь со временем меня переубедить. Возможно, ты видишь во мне какой-то скрытый потенциал, который кажется тебе важнее всего остального. Но зато я точно знаю, что такое твое снисходительное отношение к моему… – Миранда запнулась, подбирая нужное слово, – инакомыслию не продлится долго. Я не знаю, насколько хватит твоего терпения. На месяц, год или даже десять лет – но рано или поздно ты убьешь меня за то, что я не согласна с тобой. Я не хочу прожить остаток моей жизни, ожидая момента, когда ты наконец-то передумаешь.
Несколько секунд он молча взирал на нее, хотя ей не показалось, что он пытался справиться с гневом или другими эмоциями. Скорее, Том принимал про себя какое-то решение, а потом отступил от нее и поманил за собой к двери.
– Идем. Хочу тебе кое-что показать.
Миранда с опаской последовала за ним, не понимая причины резких перемен в его настроении. Том вышел в коридор и, не глядя на нее, направился к дальней двери, которую пытался открыть больше месяца. Миранда остановилась в нескольких шагах от него, наблюдая, а Том внезапно положил ладонь на ручку и нажал. Темная дверь, которая всегда была заперта, с тихим скрипом отворилась.
– Тебе удалось! – не сдержала она удивленного вздоха. – Ты справился!
Том бросил на нее через плечо чуть раздраженный взгляд.
– Мне всегда все удается, – прохладно напомнил он и кивком указал на черный провал, который начинался за дверью. – Прошу вперед.
– Чтобы меня сожрала какая-нибудь мерзость, которая обитает тут последнюю тысячу лет? – уточнила она с подозрением.
Реддл насмешливо фыркнул и демонстративно шагнул вперед, скрывшись в темноте. Миранда, чуть помедлив, направилась следом.
Они очутились в небольшом совершенно пустом помещении без окон. Внутри не было мебели, не было освещения, и Том взмахом палочки наколдовал два светильника на стене друг напротив друга. В неярком освещении Миранда теперь могла рассмотреть единственный предмет, который находился в комнате – это было здоровенное зеркало высотой почти до потолка, украшенное орнаментом. Зеркало стояло на подставках, похожих на две ноги с длинными когтями, впившимися в пол. На верхней части рамы была выгравирована надпись: «Еиналежеечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя».
Миранда зачарованно вздохнула, не смея подойти ближе и взглянуть на свое отражение.
– Судя по всему, ты тоже слышала, что это такое, – как издалека, донесся до нее голос Тома.
– Я читала об этом, – прошептала она восхищенно, все еще испытывая сильную робость. – Но даже представить не могла, что оно может находиться в Хогвартсе…
– Загляни в него, – предложил Том подчеркнуто безразлично, и Миранда наконец-то отмерла и, нахмурившись, посмотрела на него.
– Зачем тебе это? Прочитать мои мысли ты не можешь, а мои желания смогу увидеть только я…
– Я знаю, как это работает.
Ей не хотелось поднимать глаза, она страшилась, что именно может там увидеть, но в то же время волшебное зеркало манило ее, притягивало, как магнитом. Не в силах больше бороться с искушением, Миранда распрямилась и перевела взгляд на плоскую поверхность.
В первое мгновение ей показалось, что она смотрит в самое обычное зеркало, в котором отражалась она сама – и выглядела при этом точно так же. На зеркальной Миранде была та же гриффиндорская мантия, и длинные волосы были заплетены в точно такую же косу, из которой выбилось несколько прядок. Даже на щеке было точно такое же пятнышко от чернил, которое Миранда сегодня посадила, когда торопливо записывала за Дамблдором на уроке список дополнительной литературы к экзамену.
Ее отражение вдруг повернуло голову и мягко улыбнулось кому-то невидимому, а затем Миранда увидела, как ее зеркального двойника кто-то обнимает за талию и привлекает к себе. Из темноты рядом с ее отражением выступил Том Реддл, который продолжал обнимать вторую Миранду. Затем он ей улыбнулся – и это была такая улыбка, что Миранда, не отдавая себе отчет в происходящем, подумала, что сделала бы что угодно, чтобы настоящий Реддл так ей улыбнулся. С такой нежностью, заботой, восхищением… Улыбнись он ей так – и она будет готова выполнить все, о чем он попросит. Спрыгнуть с Астрономической башни, к примеру…
У нее в груди стоял ком, пока она смотрела на счастливую пару в зеркале. В Реддле, которого она видела там, не осталось ничего от лорда Волдеморта. Ни насмешки, ни угрозы, ни ярости, ни холодного расчета… Он просто был влюблен в девушку, которую обнимал, и эти двое просто наслаждались своим чувством.
Выходит, не возвращение в родное время, не воссоединение с семьёй, не победа над Волдемортом, не блестящая карьера, не высокое положение в обществе, не богатство и власть. Ее самое большое, самое сокровенное желание – взаимная любовь. Всего-то.
Это же так просто.
Как это сложно. Совершенно невозможно.
Миранда невесело усмехнулась. И ей нужна не просто взаимная любовь, а взаимная любовь с конкретным человеком. Ну что с ней не так, если даже в зеркале Еиналеж она видит именно Тома Реддла? Стоит сказать спасибо, что там только он, а не, допустим, еще дом в пригороде Лондона и трое детей рядом, или еще какая-нибудь глупость!
– Хватит, – сказала она твердо, чувствуя, как от проникновенного взгляда двойника Тома из зеркала внутри нее все переворачивается и корчится, будто там поливали кислотой. – Я насмотрелась.
Она с усилием отвернулась от гладкой поверхности, отошла к стене и обессиленно сползла по ней на пол. К глазам подступали слезы, и Миранда старательно гнала их прочь, пытаясь взять себя в руки. Ну что с ней такое, а? Всегда была такой спокойной, невозмутимой, а в последние месяцы самоконтроль стал вообще ни к черту… И все из-за него, из-за Реддла…
Тот помедлил, а потом вдруг приблизился и сел на слегка пыльный пол рядом с ней, нисколько не заботясь о чистоте мантии и идеальности своего внешнего облика.
– Как ощущения? – поинтересовался он.
– Отвратительно, – честно ответила Миранда, против воли бросая взгляд на зеркало. Теперь широкая рама стояла сбоку от нее, но даже со своего места она снова видела счастливую пару. – А у тебя?