Знакомые легкие шаги раздались совсем близко, а затем Миранда ощутила слабое дуновение воздуха, когда кто-то откинул плотную ткань полога. Затем ее плеча осторожно коснулись чужие пальцы.
– Ты в порядке? Что-то случилось?
Она позволила себе зажмуриться на мгновение, прежде чем перевернуться и сесть на кровати. Дьявол, неужели Реддл был прав?
Внимательно изучая ногти на руках, она дернула плечом.
– Ничего.
– Ты же на себя не похожа! – мягко воскликнула Симона, садясь перед ней на колени и вынуждая Миранду взглянуть ей в лицо. На смуглом лице в обрамлении светлых локонов читалось явственное беспокойство. – Тебя кто-то обидел? Кто-то из слизеринцев?
Миранда покачала головой, сглатывая. Она умела владеть собой, хорошо скрывала истинные чувства, но так откровенно играть на публику, когда от этого зависела ее жизнь, ей приходилось впервые. Ох, она бы не отказалась от тех же курсов актерского мастерства, которые посещал Реддл…
– Это были не слизеринцы.
– А кто?
Миранда набрала воздуха в грудь, делая вид, будто собирается сказать, и тут же выдохнула, как бы не найдя в себе сил. Симоне хватило самообладания ничем не выдать своего нетерпения, а Миранда, вглядываясь в это хорошо знакомое лицо, силилась понять – может она быть под Империусом или нет? Она и есть тот самый маг-вудуист, или все же нет? Это тщательно продуманная, отрепетированная игра или обычное дружеское участие?
– Миранда, ты можешь мне довериться! – голос Симоны стал ласковым, увещевающим, и в это мгновение она невероятно напомнила Реддла и его манеру манипулировать собеседником. – Я могу тебе помочь, попробовать придумать выход!
– Да как ты поможешь?! – закричала Миранда, добавив в голос истерических ноток, сбросила с себя руки Симоны и вскочила. – Это ведь все твой парень, это он на меня…
Глаза Симоны изумленно расширились, она прижала ладонь ко рту.
– Ты что, хочешь сказать, что Оуэн… что он…
Снизу снова донесся грозный львиный рык, сопровождавшийся звоном кубков и громким смехом, а потом в спальню влетела раскрасневшаяся и радостная Мэри Аберкромби.
– О, а что вы тут сидите, девчонки? – спросила она весело, подпорхнула к своей кровати и вытащила из чемодана большую коробку «Шоколадных котелков». – Они с огневиски, хотим сейчас ее открыть! Пойдете?
– Скоро будем, – пообещала Симона.
Мэри скрылась за дверью, и Симона проводила ее оценивающим взглядом.
– Но здесь лучше не стоит… – пробормотала она, явно обращаясь к самой себе, а потом повернулась к Миранде и снова заговорила специальным заботливым голосом. – Пойдем выйдем? Здесь слишком шумно, а тебе явно стоит расслабиться. Посидим в каком-нибудь пустом классе, ты мне все расскажешь? Если Оуэн тебя обидел, это нельзя спускать ему с рук. Можно пойти к Дамблдору…
– Он что, делал подобное раньше? – спросила Миранда просто потому, что ничего не подозревающий человек должен был это спросить. – Ты сразу мне поверила…
Симона неопределенно пожала плечами, а потом осмотрелась, подошла к своей кровати и извлекла из сундука бутылку медовухи и коробку тыквенного печенья. На удивленный взгляд Миранды она заговорщицки подмигнула.
– Вечерок у тебя явно выдался непростой, и тебе стоит расслабиться…
Вместе они спустились обратно в тесную душную гостиную, не без труда пробрались к портрету и вышли в пустынный коридор. С каждой секундой Миранда все больше убеждалась, что Симона впрямь вела свою игру и была невероятно талантливой актрисой, способной обвести вокруг пальца кого угодно. Однако этим вечером ситуация явно начала выходить из-под контроля, и она еще не до конца поняла, насколько все плохо, и личина пустоголовой студентки держалась на ней неубедительно. Либо же она ни во что не ставила умственные способности самой Миранды…
Симона толкнула дверь, и они зашли в класс. Там Лефевр поставила бутылку на стол, создала из воздуха два бокала, разлила по ним вино и вручила Миранде. Если бы та своими глазами не видела, как Симона лично разломила печать на бутылке и осушила собственный кубок, пить ни за что бы не стала, но теперь последовала ее примеру.
Выпив, Миранда покачнулась, схватилась рукой за край стола, сбив с него и коробку печенья, и пустой бокал. Тот улетел куда-то под стол, со звоном разбившись о каменный пол, а веселые желтые печенюшки усеяли все вокруг. Симона хмыкнула.
– Давно не пила ничего алкогольного? – с пониманием уточнила она. Миранда вытащила волшебную палочку, направила ее на осколки, но рука дрожала так сильно, что ее «Репаро» действовать никак не желало.
– Давай я, – Симона обошла ее и наклонилась, чтобы с помощью заклинания собрать печенье.
У нее было несколько секунд. В считанные мгновения Миранда вытащила из кармана пузырек, открыла его и вылила в горлышко бутылки, лишь каким-то чудом не пролив. Когда Симона распрямилась и поставила на парту коробку с печеньем, а затем туда же сам собой взлетел совершенно целый бокал, Миранда снова наполнила их и взяла в руки свой. Пальцы дрожали, и ей пришлось крепче сжать их, чтобы не выдать своего волнения. Внутри медленно расползался удушающий страх – и вот это она должна выпить прямо сейчас? В памяти, как наяву, всплывало подробнейшее описание действия этого яда из книги Годелота, и ее затошнило.
Но отступать было нельзя. Симона могла что-то заподозрить, и был лишь единственный способ усыпить ее бдительность. Позволив себе оттянуть неизбежное еще ровно на долю секунды, Миранда залпом осушила второй кубок. Яд был абсолютно безвкусным – кроме сладкого вина Миранда не почувствовала ничего.
– Будет тебе, – сказала Симона с сочувствием. – Завтра рано вставать на учебу, не увлекайся.
Миранда отрешенно кивнула. Вопреки опасениям, она не начала тут же биться в жутких корчах или предсмертных конвульсиях, и боли не было, как и каких-либо изменений. Впрочем, если этот яд убивает за семь дней, сейчас он и не должен особо проявиться…
– А теперь расскажи мне, что произошло, – потребовала Симона, садясь рядом, и Миранда мысленно усмехнулась, начиная понимать замысел той. Так Лефевр специально взяла именно медовуху – решила напоить ее, чтобы было легче добыть нужную информацию?
– Оуэн напал на меня. Сейчас, после ужина, – тусклым голосом сказала она. – Кажется он всерьез собирался прикончить меня. Если бы не Том, я бы…
– Где Оуэн сейчас? – перебила ее Симона. Миранда поглядывала на нее украдкой и поражалась, как буквально на глазах менялся облик бывшей одноклассницы. Пропало без следа наивно-восторженное выражение, глаза стали холоднее и отчужденнее, в них появился стальной блеск, у губ залегла складка, придававшая миловидному лицу что-то циничное. Симона сразу стала старше, на семнадцатилетнюю девушку она больше не походила, и сейчас ей можно было дать лет двадцать пять-тридцать, несмотря на совсем юное лицо, которое странно не вязалось с жестким, оценивающим прищуром глаз. Эта молодая женщина была совершенно другой, незнакомой.
И – черт возьми, Том оказался прав! – опасной.
– В Больничном крыле, – выдала она самый логичный ответ. Симона косо взглянула на нее и отпила из своего бокала.
– Никак не могу понять, что же Реддл в тебе нашел, – наконец сказала она, задумчиво покачивая кубок, и в ее голосе еще сильнее, чем обычно, прорезался французский акцент. – Ради чего он так старается? Не похож он на человека, который клюнет только лишь на симпатичную мордашку. Ну, сражаешься ты неплохо, но что еще-то? Ты же просто высокомерная, бесчувственная дохлая рыба, которая живет в мире своих фантазий! Смотреть не на что…