«Фаэрсин, смотри!», - подобный звонкому серебряному колокольчику на широкой и такой странно знакомой террасе раздался задорный детский смех, и она тоже не могла не улыбнуться, наблюдая за неуклюжей фигуркой малыша.
«Будь осторожна, доверяясь тому, в чьих руках власть», - поучительно говорил низкий знакомый женский голос, - «Еще больше будь настороже с тем, кто эту власть потерял, но хочет вернуть обратно».
Вика нахмурилась и застонала.
Чья-то прохладная ладонь тут же легла на лоб, и девушка снова успокоилась.
«Где камень, воровка!» - от интонации мужского голоса девушка снова испуганно и мучительно застонала, ожидая в который раз увидеть страшное обезображенное гневом мужское лицо, но вместо этого ей виделись очертания широких коридоров, и ее собственная тень, танцующая при свете золотистых огней.
Она взглянула на руку и удивилась, что та выглядела совершенно чужой. В руке лежал овальной формы темно-зеленый камень…
Вика почувствовала легкий порыв свежего воздуха, ворвавшегося сквозь чуть приоткрытую балконную дверь в спальне, и с трудом раскрыла глаза.
Мама…
Увидев знакомые и любимые черты матери, слезы сами собой побежали из глаз Вики.
- Мама… - голос прозвучал слабо и хрипло, как будто был и вовсе не ее.
- Шшш… все хорошо, родная моя доченька, - голос женщины мягко прозвучал над головой Вики, и она с теплом и любовью улыбнулась дочери и осторожно погладила ее по голове. – Мы так перепугались с папой, когда ты не ответила на наши звонки.
- Простите меня… - слезы продолжали литься по щекам, Вика чувствовала сильную слабость в теле, но не хотела закрывать глаза, боясь, что мама может быть очередным видением.
- Все в порядке, девочка моя, Викуля. Все в порядке! Ты еще слаба после болезни, тебе не надо много говорить. – Невысокая, но стройная женщина с длинным каре до плеч и ясными серыми глазами вглядывалась с нежностью в свою дочь.
- Что произошло? Где папа? – тихо спросила Вика. Она ничего не помнила после того момента, когда накануне вечером вернулась с работы домой.
Мама вздохнула, задумчиво глядя на свое сокровище.
- Тебе не нужно сейчас об этом думать, - успокаивающим голосом произнесла Анна Андреевна, - папа поехал за лекарствами для тебя, которые выписал доктор. Он скоро вернется. – Она чуть-чуть улыбнулась. – Тебе нужно отдыхать и набираться сил. Что-нибудь хочется?
Вика слабо покачала головой.
- Что случилось? – прошептала она снова, но глаза уже закрывались.
***
Когда Вика проснулась в следующий раз, то почувствовала себя уже более бодрой. Был вечер. На комоде приглушенным светом горел светильник.
Темноволосый мужчина с ясными голубыми глазами сидел у ее кровати.
- Папа! – воскликнула Вика, глядя на обеспокоенное лицо мужчины, в тот же миг посветлевшее.
- Вика, - облегченно выдохнул отец, пересаживаясь на кровать и прижимая дочь к себе, - Ну ты напугала нас с мамой.
- Я не помню, что произошло, - призналась она.
Мужчина нахмурился:
- Совсем не помнишь?
Вика задумчиво уставилась на одеяло и слегка покачала головой.
- Помню только, как пришла вчера с работы домой—
И ее голос вдруг резко осекся. Девушка тут же поднесла руку к горлу и во все глаза уставилась на только что вошедшую маму:
- Моя шея! Тот ужасный монстр… он напал на меня!
Родители озабоченно переглянулись, и мама присела с другой стороны кровати, привлекая внимание Вики:
- Милая, тебе все приснилось. Здесь не было никакого монстра, - Анна Андреевна вдруг немного замялась. – Юля рассказала нам, что ты рассталась с Колей. Мы с папой уже и сами поняли это, когда пытались дозвониться до него.
Вика поникла, все еще держась за шею. Горькие воспоминания, как непрошенные гости, ворвались в память.
Она попыталась подняться с кровати, но отец осторожно удержал ее на месте.
- Вика, у тебя болит шея? – переспросил отец, внимательно вглядываясь в дочь.
- Нет! Она ужасная, не смотри! – Вика в ужасе отпрянула, попыталась натянуть на себя одеяло, только бы не показывать весь тот кошмар, который ей причинил монстр, своему отцу, но заметила нескрываемое удивление в глазах мужчины.
- Дочка, с твоей шеей все в порядке. Почему это она ужасная?
- Что? Что вы имеете в виду? – Вика переводила глаза с одного родителя на другого.
- Вот, - мама протянула ей настольное зеркало, и, лежа в кровати, Вика с опаской взглянула на себя. Брови в удивлении поползли вверх: кожа шеи была абсолютно чистая и нетронутая, без страшных синяков и ссадин. Зато лицо было бледнее простыни и на нем лихорадочно сверкали яркие голубые глаза.