В это мгновение Старшая Змея Дома Хаарзумар на золотом троне напоминала утонченную статую, которая медленно приподнялась со своего тысячелетнего трона, и ее одежды плавно стекли вслед за ее движением.
У госпожи Хум перехватило дыхание. Что-то в том, как двигалась сестра правителя вызывало в ней чувство неподдельной и неминуемой опасности, но предпринять она ничего не могла.
Хассин едва улыбнулась нагине, стоявшей внизу перед троном, и медленно начала спускаться к ожидавшей ее решения змее. Услышать от кого-то вроде Хум столь тяжелые обвинения лорда Хаасла в предательстве, учитывая особую нелюбовь Дома Хум к приближенным нагам королевского дома, было очень опасным для положения всей королевской семьи. А с учетом того, что этот вопрос уже был решен, и лорд Хаасл по приказу Золотого Полоза получил свои копи, тень на королевский Дом падет и немалая. У Хассин не было никаких сомнений, что госпожа Хум вскоре разнесет эту новость по всем домам, и дальше остановить ее уже будет невозможно.
Хассин прищурила янтарные глаза, вглядываясь в нагиню.
Медленно спустившись по ступеням с трона, она бесшумно проскользила на расстоянии от гостьи и вдруг чувственно потянулась, оглядывая ту с ног до головы.
Зачем Хэйл рассказал ей об этом?
Умные острые глаза Хассин продолжали скользить по госпоже Хум в поисках ответа.
- Лорд Хаасл, - Хассин на миг замерла и скользнула чуть ближе к замершей госпоже Хум, от чего та едва заметно вздрогнула, но сохранила спокойное выражение на лице, - бесспорно является значимой фигурой для безопасности нагов, и вам, почтеннейшая госпожа Хум, должно быть известно, что такие обвинения серьезно караются, если оказывается, что они беспочвенны.
- Да, моя госпожа, - нагиня покорно склонила голову, - Именно поэтому я пришла доложить вам об этом лично, чтобы вы были первая, кто узнает о его предательстве, - она не удержалась и с нажимом выделила последние слова.
Хассин продолжала бесшумно и медленно скользить мощным змеиным телом вокруг гостьи, незаметно сокращая расстояние и приближаясь к той. И когда госпожа Хум произнесла слова о предательстве, Хассин мгновенно почувствовала тот тонкий и знакомый едва уловимый сладковатый аромат человеческого мяса.
Она вдруг резко замерла, втягивая носом воздух, ее янтарные глаза ярко вспыхнули и чуть потемнели, наполненные тяжелым расплавленным золотом.
- Как вы справляетесь с голодом, моя дорогая? – голос Золотой Госпожи, раздавшийся так внезапно из-за спины, лился терпким медом и застал госпожу Хум врасплох.
Змея на миг задержала дыхание, ее спина похолодела. Она медленно сглотнула и сделала резкий вдох.
- Я… - в зале было тихо, и она не могла уловить звук движения, - Наш придворный целитель каждую половину нового месяца приходит, чтобы очистить кровь и поставить чары.
Но госпожа Хум уже знала, что выдала себя.
Вокруг было все также тихо. Ни единого движения, ничего. Она решила обернуться, чтобы взглянуть на Золотую Госпожу и попытаться сказать той, что она не нарушала древний закон нагов. Однако стоило ей сделать движение, как прямо перед ней возникла огромная черная змея с золотым узором по чешуям раскрытого капюшона.
Отчего-то госпоже Хум вспомнилось предупреждающее выражение статуи богини нагов.
- Ты нарушила древний закон, - шелестом прозвучал голос в зале.
Огромная черная змея возвышалась на несколько десятков метров, покачиваясь на мощном змеином хвосте, скрученном в многочисленные кольца. Ее яркие янтарные глаза и яростно ощеренная пасть были последним, что запомнила госпожа Хум.
***
У Хэйла был выбор. И он был достаточно щедрый.
Впервые заметив изменения в поведении госпожи Хум и в ее взгляде, из которого пропал вечно пылавший в ее поблекших глазах голод проклятия, Хэйл насторожился, но не придал тому значения. Ведь накануне приходил целитель и снова долго и нудно подбирал «сильнейшие чары для госпожи», но на самом деле просто набивал себе цену. Ни одни чары не могли приглушить голод надолго, и нагам это было хорошо известно.
Обычно его посильной помощи хватало на одну декаду, и состояние снова возвращалось, но вызвать целителя повторно было слишком дорого для Дома, поэтому до следующего визита Старшая, как и другие взрослые наги, справлялась своими силами.
Единственный закон, который запрещено было нарушать под страхом смерти – это утолять голод человеческой кровью и плотью. Не сразу, но спустя длительное время наги выяснили, что человеческая кровь действительно надолго утоляла голод и возвращала ясность сознания, но затем периоды сытости начинали все сокращаться и сокращаться, и в то же самое время начинала просыпаться слепая агрессия, усиливавшая голод в разы, и нужно было все больше крови и жертв, что привело к очевидным проблемам с людьми и их лютой ненависти к нагам. И поэтому правитель нагов сознательно пошел на такой запрет, но не из-за жалости к людям или желания выглядеть в их глазах гуманным правителем, нет. Он издал закон, чтобы сохранить жизни нагов.