- Подчиняйся! – она молниеносно вскинула руку, и от нее пошла ощутимая волна все усиливающегося давления, делая ее голос более плотным, тягучим и всеобъемлющим, заставляя тем самым жертву становится покорной и смирной.
Хаасл медленно взвился вверх, покачиваясь на мощном змеином хвосте и не склоняя головы перед королевской змеей и ее давящим мысленным приказом, от которого других бы уже размазало по земле. Хищный блеск его глаз только раззадорил ярость Хассин, и она снова бросилась на него с кинжалами, однако мастер тайн спокойно парировал ее атаки словно из ниоткуда взявшимся двусторонним изогнутым клинком в одной руке. Он не нападал, но молниеносно просчитывал ее атаки и спокойно уходил в оборону, как будто дразнил ее. Ярко-зеленая вспышка магической атаки прошлась по телу Хаасла по касательной, жаля миллионами ядовитых игл, и тонкое лезвие королевского клинка слегка рассекло рукав его одежд у плеча.
Змеиный лорд замер, медленно осматривая рассеченный рукав, а затем перевел предупреждающий взгляд на нагиню, и его глаза опасно потемнели.
- Что такое, - с усмешкой поинтересовалась Хассин, в ее янтарных глазах сверкало удовольствие, - неужели мастер тайн забыл, как сражаться?
Она услышала тихое шипение нага, и в долю секунды его поза из оборонительной резко стала атакующей. Его клинок в следующий миг блеснул перед самыми глазами Хассин, и Змее пришлось резко уходить от маневра, если она не желала подставиться под острый клинок нага.
В Золотой королевской зале было темно, и только две змеиные тени плясали на стенах, сойдясь в безжалостной схватке, шипя и испытывая жажду вонзить ядовитые клыки в тело другого, вновь отступая, резко изменяя направление и молниеносно делая новую попытку зацепить противника не клинками, так магией.
Битва продолжалась долго. Лорд Хаасл был неутомим и очень ловок, не давая Хассин ни мгновения передышки. Что ж, она сама этого желала и теперь получала удовольствие от их опасной и такой яростной игры, увлекшей обоих. Однако, стоило Золотой Госпоже на миг отвлечься, как неожиданной и молниеносной подсечкой Хаасл определил свое неоспоримое главенство, намертво опутывая мощными кольцами змеиного хвоста хвост королевской нагини. Его двусторонний клинок опасно притаился в близи нежной шеи Хассин. Но чем сильнее, она чувствовала его мертвую хватку, тем сильнее внутри разливался яд желания.
Ее взгляд зацепился за острое лезвие клинка, и она, приоткрыв изумительно красивый рот, тихо хмыкнула, а затем медленно подняла глаза из расплавленного золота на возвышавшегося над ней нага и замерла. Он смотрел на нее немигающим змеиным взглядом запечатления ярких изумрудных глаз сквозь расширившиеся зрачки и не шевелился. И она замерла вслед за ним, мучительно вглядываясь в самую его суть и чувствуя невозможность сопротивления. Точнее, она чувствовала, как шевелился только его хвост, опутывая ее все выше и сдавливая все сильнее, как будто он хотел…
- Хассин… - вдруг страшным хищным шипением произнес он, все также глядя на нее, а затем откинул клинок прочь, не разрывая с ней взгляда и впился в ее горячие желанные губы.
Запечатление! Это было оно. Дар богини нагов.
Хассин без слов поддалась, позволяя лорду властно, одним рывком раскрыть все ее одежды, как многочисленные лепестки у опасного, но такого манящего цветка, и наг с жаром взял ее прямо на широких ступенях перед Золотым троном, не позволяя ей даже пошевелиться, но мучительно и с силой двигаясь и разжигая пламя, которое давно поглотило его, и одновременно прогоняя голод проклятия, душивший его также нещадно, как и других взрослых нагов. Их хвосты сцепились, переплелись в дикой жажде обладания друг другом, в полном неистовстве и иногда резко дергались, все еще по инерции продолжая сражаться, но наг не выпускал хвост своей нагини ни на мгновение.
Мир окутала черная бархатная ночь и оставалось еще немного до начала рассвета. В покоях Золотой Госпожи его темно-изумрудные глаза победоносно сверкали, однако лицо нага было напряженным, а взгляд все таким же голодным и пристальным. Сильными руками оглаживая и сжимая ее жаркое податливое тело, Хаасл перевел взгляд на красивые губы его госпожи, и не реагируя на мнимое сопротивление нагини, склонился и уже в который раз завладел ее ртом яростно и властно. Лишь на миг он позволил ей оторваться от него и так же резко вернулся к истязанию ее губ, чувствуя возбужденное, горящее тело под собой, каждый раз, овладевая которым, он возрождался к жизни, испивая такой желанный сладкий сок своей змеи.
- Моя Хассин…
***
Госпожа Саккари не находила себе места. Её любимый муж Серебряный Лис находился в вынужденном плену у змеев вот уже пол Луны. Госпожа Саккари с силой сжала изящные тонкие пальчики с острыми белыми коготками, и они мгновенно впились в ладони.