Человеческая кровь пробуждала проклятие. И Хэйерзэйлу долго удавалось избегать необходимости пробовать ее. Это было вдолблено в его голову, как молитва всевеликой глубоко почитаемой богине нагов Хэз Наэр. Ни под каким предлогом не пробовать человеческой крови.
Всего-то одна капля, которую он позволил себе слизнуть с когтя в самом начале их с Викторией знакомства. Он думал, что обманул судьбу. Одна капля крови в другом мире, которую он даже не проглотил. И все же, изменения он отметил почти сразу, но в том мире они как будто были едва проявлены, зато здесь развернулись в полную мощь.
Не появись Хэйсиль вовремя, от лисички бы уже ничего не осталось. Как, вероятно, вскоре и от него самого. Яркое непреодолимое желание насытиться ее кровью затуманивало разум, и голод начинал диктовать свои условия.
Он даже зло усмехнулся. Она больше не виделась ему чем-то ненужным. Наоборот, он желал ее заполучить, каждой клеточкой своего тела.
Полоз резко тряхнул головой, скидывая наваждение и повинуясь инстинктивному желанию, обернулся, чтобы еще раз взглянуть на девушку верхом на саллу и убедиться, что она рядом. Очень странные ощущения он начал испытывать еще с того самого момента, когда не смог оставить ее одну в ночь после клуба. Сам потянулся, чтобы почувствовать ее запах и взглянуть в ее глаза. Заснул с ней рядом, обнимая со столь нехарактерной для него заботой.
И в тот совсем недавний момент в лесу, когда от дикого страха она прижалась к нему всем телом, в нем сошлись в смертельной схватке два не его желания: выпить ее крови и защитить.
Все что, было нужно Золотому Полозу - Змеиный камень. Лишь он имел значение.
И все же…
Палач Наэду получил свое, хотя Полоз и предпочел бы расправиться с ним своими способами. Более изощренными, мучительными и долгими. Незаметно следуя за беглецами и выжидая удобного момента, Змей не ожидал той ярости, которую испытал при виде ящера, потащившего лисицу в чащу. Он хорошо знал, что тот собирался с ней сделать. Набросившись на Ястрела и с особым удовольствием сдавливая до хруста его кости и ломая их, он отправил верного прислужника Наэду прямиком туда, где его очень сильно ждали…
Глава 24. Месть дракона
***********Предупреждение**************
Глава содержит очень жестокие сцены. Если вы слишком чувствительны, пропустите ее.
При написании ни один Русал не пострадал.
*********************************************
Молодые ящеры-детеныши были очень редким товаром на черном невольничьем рынке и ценились баснословно дорого в виду особых свойств их народа, отличавшегося высокой врожденной стойкостью к ядам, предрасположенностью к магии трансформации и умению влиять на разум других существ, а еще – по той причине, что ящера можно было приручить только в раннем возрасте, когда он еще не вошел в силу и не прошел магическую инициацию. Редкий это был товар, и золото за него лилось рекой, как и кровь в случае невозможности договориться.
Ястрел не помнил своих ранних лет, но зато хорошо помнил бои на подпольной арене, где выжить мог только один из противников. А еще он хорошо помнил общую Яму, в которую сгоняли всех бойцов, раненых в том числе. Про смрад и вонь от немытых тел и гниющих ран он вспоминать не любил. В Яме содержались те, кто еще не достиг высоких побед перед лицом Высших. Зато бойцов со статусом победителей, со своим особым стилем расправы над противником, переводили жить в другие условия. Голодная до зрелищ кровожадная публика сама начинала платить за бойцов и, так называемые, покровители забирали себе приоритетное право выбора выставления своего бойца против определенных противников.
И Ястрел очень быстро уяснил, что чтобы выжить, ему нужно убивать. С особой жестокостью, животным удовольствием и только ему одному присущей манерой. В этом ему безусловно помогла так кстати начавшаяся магическая ломка и трансформация. Безродный детеныш с зачатками магии вдруг преобразился в хитроумную, ловкую и изощренную машину для убийств. Внутренняя сила пребывала с каждым днем, заполняя доселе полупустой магический центр, и Ястрел физически ощущал, как магия переливается внутри его молодого сильного тела. Он выходил на Арену спокойный, лишенный эмоций, сосредоточенный и готовый к бою и слышал, как публика взрывалась криками от его появления. Уходил он с нее каждый раз единственным победителем. Вскоре само его имя стало синонимом Арены. На него ставили огромные суммы, золото и драгоценности лились рекой, не говоря уже о том, что он сам стал решать, кто будет его покровителем и в каких условиях он будет жить.