Там на Арене его и увидел впервые Наэду. Знать, посещая подобные злачные места, предпочитала не светить лицом. Потому аристократы приходили в темных плащах, отводящих взгляды и скрывающих лица. Другие же просто довольствовались тем, что меняли внешность, принимая облик совершенно других существ, но здесь была небольшая проблема. Клан Черных Ягуаров, или Видящих, как их обычно называли местные, обладал способностью видеть истинную суть существа. Немного схожим даром обладали и Игуаны, считывавшие магический фон существ и, таким образом, сразу определяя, кто был перед ними. Однако Белый Принц Наэду не опасался предстать зрителем в своем истинном обличии. Он появился, окруженный своими телохранителями, в королевских белоснежных одеждах и длинном белом плаще, застегнутом крупной фибулой из белого золота, усыпанной россыпью бриллиантов. Его длинная белоснежная грива волос с яркими пурпурными прядями невольно привлекала взгляды всех посетителей Арены, что его совершенно не беспокоило. Ледяные лиловые глаза, холодно прошедшиеся по собравшимся, остановились, наконец, на бойце в темных одеждах на Арене. И стоило кровавой бойне начаться, с каким удовольствием вдруг засияли глаза Принца. С интересом наблюдая за боем, он даже слегка приоткрыл рот, испытывая внутреннее возбуждение от разворачивавшейся картины.
После того как Ястрел вернулся к себе, ему передали увесистый мешок с золотом и черную гравированную шкатулку. Внутри лежала фибула с крупными кровавыми рубинами, похожими на капли только что пролитой крови. Непреодолимое желание прикоснуться к камням вылилось в новое открытие. Рубины хорошо накапливали магию и трансформировали ее – то, что нужно было пресыщенному после боя ящеру. Покрутив в когтистых ладонях драгоценную вещицу и прикинув ее вес, Ястрел плотоядно оскалился. Белый Принц не ошибся в цене прирожденного кровавого палача.
***
Развлечение с русалами пришлось ему по вкусу. Не сказать, что он развлекся во всю свою мощь, но дал рыбкам себя пощекотать. И, кажется, пустоголовые драконьи игрушки неправильно его оценили. Первый темноволосый молниеносно кинулся в сторону в намерении проявить оружие, но ящер оказался проворнее, и его когти, трансформировавшиеся в длинные лезвия, вошли внутрь красивого тела русала. В глазах Рэна застыло потрясение, когда он опустил голову, чтобы взглянуть на свой торс. Тогда Ястрел с кровожадной улыбкой провернул свои лезвия еще раз глубже, а затем с силой разорвал брюшную полость, вытягивая ее содержимое наружу. И вовремя успел уловить стремительный и резкий рывок в его сторону второй «златовласки», пришедшей в себя. Красивое лицо юного мальчика исчезло, трансформируюясь на глазах и принимая истинный вид. В следующий миг на ящера метнулось нечто с пустыми глазницами и огромным зубастым оскалом.
Ястрел чуть не загоготал от представления. Мальчики-рыбки с кукольными личиками на поверку оказались сладкоголосыми сиренами пожирателями душ. Ловко извернувшись и уходя из-под атаки, он также резко насадил второго на лезвия когтей и теперь беспощадно разрывал его на части, не давая тому и малейшей возможности открыть рот и зазвучать. Священная кровь русалов текла густым потоком, окрапляя девственно-чистую драконью землю.
А лисичка сладко спала на мягких подушках…
***
Портал, в который Змей неожиданно швырнул Ящера, оказался полной неожиданностью для последнего. Ястрел прекрасно знал, что на землях Дракона стоял его личный запрет на магические проходы. Но подумать об этом времени не хватило. Его мгновенно вышвырнуло в полной темноте на каменную иссушенную поверхность, растрескавшуюся, вероятно, от жаркого солнца. Сейчас ночью, земля была ледяной.
Ящер приземлился не все четыре конечности, несмотря на щедрый подарок Змея в виде раздробленных костей, но регенерация уже делала свое дело. Чуть приподнявшись на руках, он попытался осмотреться. Было очень странно, но даже глядя магическим зрением он не видел вокруг себя ничего, кроме тьмы. А еще здесь было холодно. Ястрел ненавидел холод. Вокруг стояла абсолютная тишина. Ни шороха листьев, ни дуновения ветра. Он на мгновение поднял голову и увидел высоко-высоко наверху четкие контуры отвесных скал, сквозь которые прорисовывалось странным зеленоватым светом узкая полоска неба. Кажется, он оказался в глубоком каньоне, но память не преподносила ему хоть сколько-нибудь знакомых мест.