Наг же, наоборот, будто что-то почувствовал. Он приблизился и внезапно остановился. Прямо перед ней скручивалось огромными черными кольцами змеиное тело правителя.
- Взгляни мне в глаза, - вкрадчиво произнес наг, подхватывая ладонью с черными острыми когтями подбородок воина.
Она знала, что это был конец. Золотой Полоз почуял обман и мог видеть.
Она медленно начала поднимать голову, но в этот миг его отвлекли.
- Ваше величество, - голос лорда Хаасла лисица узнала с легкостью, - Есть неотложные новости, нужно ваше присутствие.
И Змей почему-то мгновенно забыл о ней, увлеченный мастером тайн.
Что ж, если лисьи духи-хранители давали ей повторный шанс на удачу, то она его не упустит. Снова темная вуаль забвения опустилась на воспоминания, являя перед ней результат – в руках лежал гладкий зеленый камень полукруглой продолговатой формы со странными письменами, светившимися изнутри.
Камень мгновенно исчез, скрытый лисьими чарами непрогляда. А следом исчез и молодой воин-наг, служанка с кухонь и танцовщица и мастер игры на гизэн.
***
Вика все еще пребывала между сном и реальностью, и старые вытесненные воспоминания лисицы продолжали приходить к ней отрывочными эпизодами. Она видела большой двухэтажный светлый дом в восточном стиле с покрытыми лаком темными ощеренными лисьими мордами по торцам. Он стоял в тени аккуратных садов, окруженный лесом. У дома ее неизменно с теплой и любящей улыбкой встречала старая госпожа в простом серовато-голубом кимоно с прозрачными голубыми глазами. Фаэрсин неизменно низко кланялась ей, и бабушка целовала ее макушку, крепко обнимая. Тут же из раздвижных дверей смешно выбегал карапуз и радостно звал Фаэрсин, торопясь ей навстречу.
Это была очень теплая и радостная картина, и Вика начинала невольно улыбаться, наблюдая за объятиями близких людей. Она даже позволила себе немного расслабиться, когда воспоминание резко поменялось, и вокруг стало темно, а в теле пробудился безотчетный страх и настороженность. И хотя прошлая владелица тела испытывала торжествующую радость и ликование, все возраставшая тревога не покидала ее сознания ни на минуту.
Вика обратила внимание, что на Фаэрсин теперь было белое королевское платье, а на ногах шелковые туфли на плоской подошве. Она бесшумно подошла к высоким светлым дверям, и девичья рука вдруг вздрогнула, касаясь дверной ручки. На фоне окна, залитого заходящим кроваво-красным солнцем, стоял высокий мужчина в белых королевских одеждах. По широким плечам вниз спокойной волной струились длинные белоснежные волосы с пурпурными прядями, напоминавшими струи темной крови. Девушка внутренне содрогнулась от такого внезапного и неприятного сравнения, но снова улыбнулась все еще стоявшему к ней спиной мужчине, и смело переступила через порог.
Дальше Вике оставалось только наблюдать за происходящим, потому что сделать она ничего не могла. Ее сознание просто кричало ей, чтобы она убиралась оттуда как можно быстрее, но влюбленная Фаэрсин, словно бабочка, добровольно летела на огонь.
«Наэду! Любимый мой!», - Вика вздрогнула, и ей немедленно захотелось закрыть глаза и не видеть того, что должно было случиться дальше, но она не могла.
- Любимый… - приятный и уже удивительно знакомый Вике нежный голос мурашками прошелся по краю сознания, - Я всё сделала, как ты и хотел.
Фигура в белом вздрогнула и обернулась. У мужчины было красивое, но холодное и жесткое лицо. Лиловые глаза казались чем-то неземным в сравнении с ее обычными - цвета летнего неба. Она помнила его взгляд еще с той самой ночи, когда отлеживалась после неудачного дела в снежном лесу раненая и без сознания, и кто-то бережно ухаживал за ней, а наутро, когда она очнулась, увидела эти самые глаза. И холод лица ее тогда нисколько не насторожил.
Вика вспомнила то воспоминание, и даже показалось, что запомнила сильную мужскую ладонь с темными когтями бережно промывавшую рану. Она невольно метнула взгляд на руки мужчины, но сквозь дымку и полумрак сна не смогла рассмотреть их. И все же, почему-то сейчас вспоминая то воспоминание о ране и те мужские руки, она была абсолютно уверена, что это были два разных мужчины.
- Что ты сказала, Фаэрсин, повтори? - в глазах принца вспыхнул жадный огонь. Чувственные губы изогнулись в плотоядной улыбке.