Дверь тихо закрылась, внутри вспыхнула искра, и на уровне головы одного из хаши завис маленький огонек, который освещал каменные подземелья, куда они спустились. Множественные подземные коридоры расходились в разные стороны, и везде гулял прохладный ветерок. Иногда издали доносились слабые протяжные стоны. Когда Вика впервые услышала их, то резко замерла, ощущая леденящий душу ужас, однако тут же поймала усмешку на губах Темного, склонившегося к ее уху.
- Это стонут истязаемые в колодцах Полоза, - с довольной ухмылкой прокомментировал бархатный голос. От его интонации по спине побежали ледяные мурашки, но горячая ладонь Русала, снова предупредительно легла ей на талию, уверенно направляя ее вперед.
- Что? – выдохнула Вика, резко оборачиваясь и мгновенно встречаясь с его почти склонившимся к ней вплотную лицу. Темный явно втягивал воздух, пробуя ее аромат. Блаженно улыбнувшись, он, наконец, раскрыл сверкающие в полумраке глаза:
- Что тебя смущает, драгоценная моя, - с тем же удовольствием продолжил он, медленно и соблазнительно придвигаясь к ней ближе так, что между их губами оставалось совсем небольшое расстояние.
Вика зависла, глядя на привлекательные губы брюнета в полумраке подземелья.
- Ис…истязаемые? – только и прошептала с запинкой она, глядя на него во все глаза. Кажется, до нее стал доходить скрытый смысл места, куда они попали.
Русал хмыкнул, прищурил темно-золотистые глаза и, чуть склонив голову, вдруг неожиданно приблизил свое лицо и чувственно ее поцеловал. Медленно, мягко, с растяжкой. А затем отстранился:
- Все правильно, драгоценная моя, - сверкнул он на нее глазами, наслаждаясь произведенным эффектом от поцелуя и густо вспыхнувшем румянцем на лице, - чтобы выбраться из дворца, нужно пройти самое страшное – пыточные колодцы.
Вика сглотнула, все еще вспоминая как дышать, и не находя себе места. Но поцелуй Русала делал свое дело, она больше не могла ясно мыслить об опасностях, и все ее мысли нет-нет, да и возвращались к манящим умелым губам Темного.
В одном из колодцев был потайной ход, переходивший в узкий лаз, потому далее они двигались по одному друг за другом.
- Я после тебя, - со смущением произнесла Вика, отводя взгляд.
Выразительная харизматичная ухмылка заставила ее только покраснеть сильнее:
- Дорогая, тебе лучше быть впереди меня, поверь… Мне нужен обзор, чтобы видеть, куда именно я тебя прижму, когда лаз станет Уже."
Вике захотелось вспыхнуть от его слов как факел, потому она без дальнейших увещеваний юркнула в лаз следом за Токкари, предоставляя Русалу любоваться ее округлостями на расстоянии и молясь, что он пошутил насчет Уже. Темный довольно хохотнул и нырнул в лаз следом за лисицей.
Казалось, что узкому проходу не будет конца. Ее белый наряд уже давно был безвозвратно перепачкан, и теперь представлял собой совершенно жалкое зрелище. Все это время они пробирались на четвереньках, местами им в прямом смысле приходилось ползти, но, к своему счастью, Вика не чувствовала поползновений Русала осуществить свои обещания. И когда лаз внезапно расширился, выводя их в заброшенный грот, Вика уже была изрядо уставшая и выбившаяся из сил. Выход из пещеры тоже оказался неблизкий, и острые камни иногда преграждали им путь, но решившие однажды сбежать из Золотого дворца, решительно шли к своей цели. Ведь всем им было, что терять.
Здесь Змей был уже сам по себе, что было кстати. Он хорошо знал место, в которое вел свою пару и собирался переждать оставшуюся ночь, а заодно и угостить ее вкусным ужином.
Скрытый выход из пещеры был похож на естественную трещину в древней скальной породе, и в тишине ночи пятеро беглецов стояли у ее входа, вдыхая долгожданный аромат свободы. Хаши были молчаливы, как им и полагалось, говорил один Токкари.
- Что ж, дальше наши пути расходятся. Моя госпожа уже заждалась меня и очень беспокоится. Но я могу оставить вам одного хаши… - он с задумчивостью взглянул на бледную и потрепанную Вику, - Не знаю, девочка, что ты сделала Змею, но будь теперь осторожна, он не прощает и не забывает обмана.
Хэйзэл хищно хмыкнул, смеряя Серебряного Лиса высокомерным взглядом:
- Хороший совет и для тебя, не так ли Лис? – его рот ощерился в зубастом оскале, глаза свернули в темноте.