— Да, довольно подозрительный тип, — произнес Риз, глядя на густые волосы и полуприкрытые глаза, явно подслеповатые, если он остался равнодушен к чарам Хелен.
— Не знаю, какую роль играют во всем этом братья Свини, но людей, которым я доверяю, можно пересчитать по пальцам одной руки. Ну, может быть, двух. Не больше.
Риз снова обнял Хелен и прижал к себе: — А ты?
— У меня они умещаются всего на трех пальцах. И ты — один из них.
Она шутливо ткнула в него указательным пальцем.
— Когда Сидни должен возвращаться? Послезавтра?
Риз взял ее руку в свои ладони.
— Мне было бы намного спокойней, если бы вы уехали отсюда прямо сейчас.
— У меня тоже своя роль в этой пьесе, Риз. Это маленький кусочек мозаики, но мне кажется, что только с ним и сложится вся картинка.
— Отвезем его в лагерь, чтобы он был в безопасности, а потом уже посмотрим, совпадут ли кусочки мозаики. Интересно, сможем ли мы собрать…
Сидни открыл дверь и пропустил Плаксу вперед.
Риз откашлялся. — Он тебя охранял?
— Да, — мальчик насупился.
— Завтра мы снова пойдем гулять, и у меня есть, что показать тебе. Мама сказала, ты любишь лошадей. Погоди, ты еще увидишь Блэкджека и — ты можешь представить себе лошадь, которую зовут Попрыгунчик?
— Могу себе представить.
— Что случилось, Сид? — Риз обнял его за плечи. — Ну ладно, я скажу тебе кое-что про нашу сегодняшнюю игру на моей старой площадке. — Пытаясь держать себя в руках, Сидни взглянул на него с надеждой. — Это правда было здорово. Я еще никогда не получал большего удовольствия от игры, чем сегодня.
18
Доузер собирал то, что осталось от сгоревших досье, Риз с удивлением качал головой. Каждый обуглившийся обрывок письма, счетов и банковских бумаг, которые Доузер складывал в пакет, вызывали у него безудержный смех. — Может быть это было частью плана Ерла выиграть одно из своих пари? — предположил Доузер. — Взять и просто сорвать соревнования.
— Вряд ли он сам заходил сюда, — ответил Риз. — Он просто забрал бы все это… У всех есть план.
Риз подумал, что сославшись на документы отца во время заседания Совета, он разжег чей-то интерес, и кому-то очень захотелось заполучить эти бумаги. Но кому-то эти бумаги были нужны не для того, чтобы их изучать.
— Ерл не смог найти то, что ему было нужно; по крайней мере, мне так кажется, — заметил Доузер. — Поэтому он решил, что пожар скроет все следы, как это обычно бывает.
— Так и было бы, если бы то, что он искал, было здесь, — сказал Риз с кривой ухмылкой. — И если бы вас, ребята, здесь не было.
— Да не боюсь я никаких скользких Свини. Могу поспорить, что когда запахнет жареным, Престон сумеет выкрутиться, а братец будет извиваться, как уж на сковородке.
— Ой! Ты же не думаешь, что он сам позаботится об этом? — спросил Риз, передразнивая Престона.
— О чем он позаботится наверняка, так это о своей безопасности. — Они пошли на кухню. Доузер опустился на колени, чтобы поднять с пола несколько пластмассовых солдатиков. — Ужасно, что здесь творится. А что это, кстати говоря?
— Эго? Это макет знаменитого сражения. — Риз присел возле фанерного макета, стоявшего на боку возле стены. — Угадаешь, какого? Или намекнуть, Доз? — Он провел пальцем по серо-голубой реке из окрашенного гипса. — Воины племени лакота говорили, что то был «хороший день для смерти», а потом они перешли через реку и надрали задницу врагу.
— Литл Бигхорн, — ответил Доузер и протянул полную пригоршню солдатиков и воинов-индейцев. — Будь проклят этот Ерл, из-за него разрушился весь лагерь на макете.
Риз взял сине-золотого кавалериста с кривыми ногами, как будто он окоченел, сидя на лошади. — На них цвета нашей школы, — сказал Риз, и Доузер засмеялся. Риз покрутил фигурку в пальцах. — Эта банда пришла в долину с оружием.
— Банда?
— Хорошо организованная банда. Это было хорошо организованным преступлением. Кастер пришел сюда убивать индейцев, это ясно, как божий день. И все из-за золота.
— Но им нужны были горы.
— Точно. Они всегда говорили о численности; о том, Насколько индейцы превосходят их солдат по численности. Но солдаты думали только о себе. Эти парни, — Риз поднял маленький пластмассовый типи и двух индейцев с красными и желтыми перьями. — Ты только подумай, о скольких людях должны были заботиться эти парни, стоя под дулами винтовок. Только так можно было завоевать право жить своей жизнью.