Зверь в два прыжка преодолел ручей, еще покрытый тонким льдом, перемахнул через забор и кинулся к беседке. Схватил сумку, брошенную кем-то на скамейке, и сгреб в нее все, что лежало на столе. Таким же путем вернулся в лес. На всю операцию потратил несколько минут и туеву кучу нервов: отвык промышлять грабежами.
Он бежал по лесу, а сердце колотилось о ребра, адреналин бушевал в крови и стучал в висках. В результате чуть не потерял бдительность: выскочил из леса прямо на дачного сторожа. Растерялся, поздоровался с ним кивком и потрусил по дороге, боясь оглянуться. Но все обошлось. Либо старик был лентяем первостатейным, либо не знал всех хозяев дачи, но сторож не окликнул Зверя, а сам он в друзья не набивался.
Заняться было нечем, и Зверь читал. В школе он не любил учиться. Раздражали преподаватели, которые лезли к нему с нравоучениями, наивные одноклассники, привыкшие к теплым и чистым постелям и вкусной еде. А тут он случайно обнаружил во дворе одной из дач шкаф, полный книг, хозяева, видимо, выбросили за ненадобностью, набрал их, сколько смог унести за один раз, и читал. Запоем. Оторваться не мог. Особенно его покорили книги Тура Хейердала «Путешествие на «Кон-Тики» и «Ра». Они вернули его к детской мечте.
В том же шкафу он откопал географический атлас и, когда отрывался от чтения, выстраивал будущий маршрут своего кругосветного путешествия. Умом понимал, что его сокровенное желание никогда не сбудется, но надежда грела душу и помогала пройти через очередное испытание.
***
У Зверя все было не как у обычных людей. Отца он никогда не видел и даже не знал, хорошим тот был человеком или плохим. Мать, менявшая мужчин, как перчатки, даже легенду о погибшем летчике или моряке не придумала: лень было. Сына, которого в детстве звали Вовкой, она любила, но какой-то бедовой любовью. Целовала, колотила, плакала и снова целовала и колотила. Каждый раз, приводя в дом очередного мужика, давала мальчишке деньги и просила купить себе сладостей и вернуться через час или два.
Чем мать занималась, когда он уходил, Вовка догадался рано. Кто-то из старших ребят во дворе сунул ему в руки порнографический журнал и рассказал в деталях, что делает с матерью ее кавалер. Зверь тогда в первый раз подрался, пришел домой с разбитым носом, а полупьяная, растрепанная, в распахнутом халате мать прижимала сына к груди и плакала, проклиная свою и его несчастную судьбу. Вовка вдыхал сладкий аромат женского тела, только что получившего сексуальное наслаждение, и был на седьмом небе от счастья.
– Лучше бы Клавка отдала мальчонку в приют, – услышал как-то Вовка от бабы Даши, жившей на этаж выше.
– Да, загубит она сына, – соглашалась с ней другая соседка.
– Сами в приют идите! – набросился он на старух с кулаками.
– Настоящим зверенышем растешь, – покачала головой баба Даша и неожиданно погладила его по голове, а потом сунула в карман горсть конфет.
Вовка расплакался, бросил карамельки в лужу и убежал, а потом долго сидел в кустах, боясь показаться на глаза. Когда пришел домой, обнаружил в кармане застрявшую в складке конфету и положил ее под подушку. Так и хранил, как память.
Зверь хмыкнул, вспомнив затертый фантик с нарисованной бригантиной. Каждый вечер он доставал конфетку, разглядывал картинку и мечтал, как отправится в дальнее плавание в заморские моря. Эта несбывшаяся мечта до сих пор жила в его сердце, только вот карамелька пропала, а судьба распорядилась по-иному.
С приходом теплых дней жизнь стала казаться вполне терпимой. На участок, где он пережил холодные дни, хозяева не торопились приезжать. Он, конечно, нервничал и вскакивал при каждом стуке или голосе, так как вокруг стали появляться люди, но его выручал близкий лес и безлюдье новой, еще не отстроенной улицы. Через заднюю калитку он убегал в чащу и выжидал, сидя в кустах.
Постепенно бояться стал меньше. Либо привык к этому чувству, либо освоился, кто его знает. Как только сошел снег, он в сарайке нашел лопату, грабли и потихоньку, одной рукой, начал приводить в порядок участок. Почему-то сердцем чуял, что должен сказать спасибо этому домику за приют и гостеприимство. Он так и не решил, что делать дальше, но в любой момент был готов сняться с насиженного места и отправиться, куда глаза глядят.
А в начале июня на другой берег ручья заехал летний оздоровительный лагерь.