Инна присела и выглянула из-за высокой ракиты. На пляж выбежал Сашка, одетый только в спортивные брюки. Белая футболка болталась на поясе. Его разгоряченное бегом тело лоснилось от пота. Он быстро скинул остатки одежды и в плавках с разбегу нырнул в озеро. Инна замерла, очарованная увиденным. Мощными гребками Саша вгрызался в прибрежную волну, и скоро только макушка торчала над водой.
Она встала, с трудом выпрямив колени, и наблюдала издалека, не в силах оторваться от зрелища. Перед ней в облаке брызг, сверкающих на солнце, резвился Аполлон. Нет Геракл. А еще лучше Юпитер.
Натужный кашель раздался внезапно сзади. Инна испуганно повернулась: в нескольких метрах от нее сидел с удочками рыбак. Он пока еще не заметил ее, но тоже смотрел в сторону озера. Вот мужчина начал подниматься с ведра, на котором сидел, и Инна наконец-то вышла из ступора. Она взяла тапочки в руки и пошла по песку к выходу.
– Инна, это вы? – сзади услышал крик и повернулась.
Сашка уже вышел из воды и одевался.
– Да.
– Подождите меня. Вместе пойдем.
– Хорошо, – ответила Инна, но добрела до края пляжа, присела на поваленное дерево и стала отряхивать ноги от песка.
– Вот, возьмите, – Сашка догнал ее и протягивал бутылку с водой.
– Зачем? Я так…
– Не спорьте. Лучше песок смыть водой.
Он неожиданно присел и схватил ногу Инны.
– Что ты делаешь? – испугалась она и попыталась выдернуть ступню.
– Не двигайся! – приказал парень, и Инна, к своему удивлению, подчинилась.
Сашка смыл песок с ее ног и помог надеть тапочки. Инна, за годы замужества отвыкшая от такого внимания, чувствовала, как ее щеки заливает краска. Адреналин бушевал к крови. Она даже вспотела и боялась, что капля пота упадет прямо на склоненную макушку парня.
Но все обошлось. Капля осталась висеть на кончике носа, а потом Инна украдкой смахнула ее пальцем. Ее смятение Сашка не заметил, так как, видимо, тоже смущался, но с тех пор он вечером брал термометр в медпункте и каждое утро измерял температуру воздуха и воды после пробежки.
***
Сегодня Инна проснулась рано, оделась и включила чайник, чтобы выпить кофе и зарядиться бодростью на весь день. Но главная причина раннего вставания была не кофе: в последние два дня на крыльце стали появляться полевые цветы. Первый букетик Инна увидела случайно. Он был воткнут в ручку двери и остался бы незамеченным, если бы не Леночка, которая как всегда неожиданно появилась на пороге.
– Тетя Инна, вам принесли цветы.
– Какие? – удивилась медсестра, занятая делом.
– Вот эти, – девочка положила букетик ромашек на стол.
Инна недоуменно посмотрела на уже завядшие стебельки и выбросила их в мусорное ведро.
– Вот баловники! Поймаю, уши оборву!
– Кому? – удивилась Леночка.
– Я пошутила, – засмеялась Инна и забыла о цветах.
На второй день цветы появились снова, но на этот раз они просто лежали на верхней ступеньке крыльца, и опять их принесла Леночка. Инна даже заподозрила, что именно девочка делает эти подарки. Она взяла в ребенка из рук букетик и поставила в банку с водой. Вдруг обидится!
– А ты что в такую рань у медпункта делаешь? – спросила Инна у девочки.
– Ко мне дядя приезжал.
– Правда? Так рано.
– Ага. Он сказал, что его мама послала.
– И что тебе дядя привез?
– Ничего. Он у забора сидел.
– Правда? – Инна не вникала в слова девочки. Вопросы задавала просто из приличия, чтобы поддержать беседу. – И что он у забора делал?
– Проволоку разматывал.
– Где?
– У сетки. Там есть большая дыра.
– Разве? Забор перед заездом смены починили.
– А там дырка, – упрямо повторила Леночка.
– Ладно, пусть будет дырка. А потом куда дядя пошел.
– Домой. Он помахал мне рукой и сказал идти в отряд. А еще сказал никому не рассказывать, что я его видела.
Инна задавала вопросы, а сама сновала по комнате, готовя поднос с лекарствами. После завтрака прибегут дети: кому в горлышко надо брызнуть, кому таблетки дать или обработать царапину. Несколько дней уже шли дожди, вот и появились первые признаки простуды.
В такую погоду в лагере тоскливо. Дети вынуждены сидеть в корпусах, высовывая нос на улицу только для того, чтобы добежать до столовой. Сушилки переполняла обувь, над которой курился парок. Стойкий запах сырости проникал во все уголки зданий.