Мероприятия, намеченные на открытом воздухе, заменили посиделки в игровой комнате. Вожатые как могли развлекали детей. Инна радовалась, что приехал Костя и забрал сына к бабушке. Она представила, какой бы концерт сейчас устроил ей мальчишка, и удовлетворенно вздохнула.
– Тогда зачем ты рассказываешь мне о дяде?
– Захотелось, – Лена села на кушетку и стала перебирать блистеры с таблетками на подносе. – Он уже не первый раз приезжает.
Инна подхватилась и убрала лекарства подальше: от этого ребенка можно было ожидать чего угодно. Тревожное чувство шевельнулось в душе. Какой дядя? Начало недели. Родительский день еще нескоро. И потом: как дядя с Леной встречается, если на территорию лагеря никого не пропускают? Да и Эдик ничего не говорил о посторонних гостях.
Она повернулась и внимательно посмотрела на Леночку. Девочка уже прослыла великой сочинительницей. То она слышала, как по радио объявили о смерти дедушки, то мама у нее уходит по ночам из дома, а бабушка в белом платье сидит на скамейке, то у нее под кроватью в отряде живет питомец. Инна сначала верила в ее истории, но после того, как ни одна из них не подтвердилась, перестала.
Вот и сейчас она задумчиво смотрела на девочку, не зная, как реагировать на ее рассказ. «Ладно, – решила она, – попрошу Эдика прогуляться вдоль забора и проверить целостность сетки».
Но день закрутился, как веретено, и она благополучно забыла о своем намерении. Вспомнила только поздно вечером, тихо вышла на крыльцо в надежде встретить Эдика и залюбовалась белой ночью. Уже было поздно, но полная темнота не наступила. Инна угадывала темные силуэты деревьев и кустов за забором, домик туалета, однако подробности разглядеть не могла. Она вообще плохо видела в сумерках, острота зрения понижалась, как при куриной слепоте, хотя она знала, что абсолютно здорова.
Охранник стоял на ступеньке и о чем-то разговаривал с Сашкой. Инна вспыхнула и порадовалась, что в темноте мужчины не заметят ее смущения. «Как маленькая девочка, ей богу!» – рассердилась на себя она и спросила слух:
– Ребята, постойте немного, я в домик сбегаю. Одна боюсь.
– Давай, – ответил Эдик, выдергивая из пачки сигарету. – Я пока покурю. Охрана всегда на страже, – добавил он и звонко шлепнул Инну по ягодице.
– Не балуйся, а то все жене расскажу, – пригрозила Инна.
– Да, ладно тебе! Вера понимает, что это приятельская шутка.
Инна спустилась с крыльца и осторожно поставила ногу, стараясь не споткнуться на камнях. «Нет, надо ведерко заиметь. Эти ночные туалетные приключения до инфаркта доведут», – ворчала про себя она, изо всех сил напрягая зрение. Она достала телефон и чертыхнулась, поняв, что забыла надеть на шею вязаный чехол.
По узкой дощечке возле самого туалета шла, балансируя руками. Луч фонарика от каждого взмаха блуждал по окрестностям, выхватывая то ветку дерева, то металлический блеск забора. Инна услышала приглушенный разговор Саши и Эдика, потом к мужским баритонам прибавился женский фальцет. Она дернулась и оглянулась, пытаясь разглядеть, кто еще появился на крыльце. И, несмотря на то что вход в медпункт был было ярко освещен, разглядеть из-за кустов она ничего не смогла. Результат ее любопытства оказался плачевным: она потеряла концентрацию и чуть не свалилась с доски на землю.
Инна легко выровнялась и оставшиеся метры пробежала без проблем. Дверь туалета была распахнута, но разглядеть в этой черной неизвестности она ничего не могла. Она посветила себе телефоном, осторожно встала на подмостки, держась одной рукой за стенку, чтобы не провалиться в дыру, и потянула на себя дверь. Тут Инна столкнулась с новой проблемой: куда положить телефон? На грязный пол нельзя, потом сама в руки взять побрезгует, держать в зубах – можно уронить его в очко, а если спрятать в карман – ничего не увидит. Пришлось все же убирать телефон в карман кардигана.
Как только она это сделала, погрузилась в кромешную тьму. Инна приоткрыла дверь, впустив в маленькое помещение немного лунного свет, и присела. Возня с дверью и телефоном ее немного отвлекла от неприятных ощущений, но стоило ей замереть и прислушаться, как они вернулись снова. Ей вдруг показалось, что она в туалете не одна. Она кожей чувствовала чье-то присутствие.
Первый порыв – закричать – Инна подавила усилием воли: она только что освещала помещение телефоном, и оно было пустым. Но паника, выбросившая в кровь огромную порцию адреналина, уже охватила ее сознание. Инна лихорадочно, путаясь в складках, стала натягивать джинсы. Она вытащила из кармана телефон, желая осмотреться, и тут явственно услышала за спиной громкий треск ветки и чье-то прерывистое дыхание.