Она украдкой бросила взгляд на зеркало: оно сияло чистой серебристой рамкой. Фотографии исчезли. Инне стало плохо. Это значило, что в своих предположениях она оказалась права. Господи! Неужели Женька не знает, что у нее в лагере дочь почти его ровесница?
– Инна, ты чего застыла! – услышала она окрик доктора и очнулась.
– Да. Что нужно сделать?
– Вызывай скорую. У нас аппендицит.
– Ого! – воскликнул Лешка, искоса поглядывая на Инну.
– Под вопросом? – подал голос Женька.
– Нет! – отрезала Марина. – Уже точно. Хоть бы перитонита не было. Ты почему нас не позвал, когда только болеть живот начал?
Женя отвернулся к стене.
– Ладно вам. Он не виноват, что заболел, защитил друга Лешка.
– А ты куда смотрел? Видишь, что парню плохо, а никому не сказал.
– Ого! Вот и мне досталось, – хохотнул Леша и вышел за дверь.
– Так, молодой человек. Ты сейчас поедешь в городскую больницу. Тебе сделают операцию.
– А в лагерь можно будет вернуться?
– Нет, посмотрите на него! – Марина всплеснула руками. – Дома сиди. Тебе покой и тишина нужны для выздоровления. Ишь, ты! В лагерь он захотел. Ненормальный, точно!
Врач вышла, качая головой. Инна вызвала скорую помощь и через сорок минут попрощалась с Женей. Когда она провожала машину за ворота, услышала звук сирены и оглянулась: по шоссе неслась полицейская машина. Вдруг она притормозила и стала поворачивать к лагерю.
«У нас что-то случилось?» – встревожилась Инна и побежала по тропинке вдоль забора, чтобы быстрее вернуться в медпункт.
Но все было спокойно. Она приняла сидевших на крылечке детей, обработала мензурки и металлические шпатели (на одноразовые завод не пожелал раскошелиться), записала всех посетителей в журнал. Время до обеда пролетело незаметно.
Когда Инна пришла в столовую, вожатые о чем-то возбужденно разговаривали. Она прислушалась.
– Представляете, – округлила глаза Оля, – в лесах вокруг лагеря прячется беглый преступник.
– Ты откуда это взяла? – насторожилась Галина Сергеевна.
Они с Инной переглянулись.
– Видели, на кухне полиция сидит, – все дружно повернулись и посмотрели через зал.
Действительно, в закутке, где обычно обедали столовские работники, сейчас сидели два человека в форме. О чем они говорили, никто не слышал, но сам факт пребывания полиции в лагере заставил всех насторожиться.
– И, правда! Так жутко сразу стало.
– Инна Анатольевна, а помните, вы утром говорили, что Леночка вам рассказала про какого-то дядю, с которым общалась?
– Да, помню, только я ее не слушала. Сами знаете, какая она выдумщица. Ни одна ее история не подтвердилась.
– Инна Анатольевна, вы можете сходить и послушать?
– Почему я? – какое-то неприятное чувство сжало сердце и мешало сделать полный вдох. Что-то копошилось на границе памяти, но Инна никак не могла сообразить.
– Ну, вы же медик. Нам в кухню запрещено входить.
– Ну, пожалуйста, Инна, – подключилась к уговорам Галина Сергеевна, а потом и остальные вожатые.
– Мы тут от любопытства умрем.
– А вам не кажется, что, если бы полиция хотела поговорить с нами, они бы нас собрали вместе? А так они беседуют с начальницей и Альбертом Григорьевичем.
– Вам же нетрудно!
И вправду, чего ломаться. Инна встала со своего места и пошла к раздаче, потом повернула в проход к кухне. Мысль о том, что она что-то забыла, так и сверлила ее виски. Она приблизилась к столу, где под чутким взглядом Клавдии Ивановны обедали полицейские, доктор и начальство, и остановилась чуть поодаль, не желая мешать.
– Инна, ты что-то хотела нам сказать.
– Нет. Я хотела послушать. Что-то случилось?
– Да вот, господа полицейские говорят, что у нас в округе бродит беглый зек.
– Может быть, вы что-то слышали или видели?
– Да.
Все насторожились и отложили ложки. Полицейский с лысиной и наметившимся пивным животиком повернулся к ней всем корпусом.
– Что вы нам можете рассказать?
– Да, в целом ничего особенного, – произнесла Инна неожиданно хриплым голосом, потом откашлялась, села на предложенный стул и обвела всех взглядом. – Несколько дней назад я поздно вечером ходила в туалет на улице, и мне показалось, что я слышу чье-то дыхание.
Ей кто-то сунул в руку чашку с чаем, она автоматически взяла ее и прихлебнула через край. Она изо всех сил пыталась вспомнить свой разговор с Леночкой, но мысль постоянно ускользала. Эта игра в кошки мышки настолько утомила ее, что она не расслышала сразу следующий вопрос, и посмотрела удивленно на всех.