Действительно, после конфликта с поварихой Валей, все строго следили за тем, чтобы никто не курил в открытую на территории лагеря. Не потому, что были таким правильными. Вовсе нет! Просто толстушка Валя следила за всеми и по мелочам гадила: то есть сразу бежала с жалобой к начальнице. В корпусе для сотрудников разгорелась нешуточная война из-за простого замечания, сделанного в начале смены Инной.
Инна заметалась по комнате, хватая то одну, то другую вещь и на ходу стягивая брюки.
– Ой, ты хочешь надеть юбку? – спросила Света.
– Да, надоело все время в штанах ходить.
– А я тебе опять брюки приготовила. Надевай, что есть. Вечером комары сожрут, если будешь в юбке.
Света была права. Толпища насекомых кружилось в воздухе, когда Инна бежала в корпус. И вообще, создавалось ощущение, что надвигалась гроза: слишком было темно для этого часа. Она даже остановилась на крыльце и оглянулась.
Небо все затянули черные тучи. На горизонте иногда виднелись сполохи света. Она замерла, словно очарованная движением мрака, смотрела, как вибрирует воздух, и не могла сдвинуться с места. Природа тоже будто замерла в ожидании бури, только комары тоненько звенели вокруг.
– Гроза будет, – констатировала Марина Дмитриевна и повернулась к девушкам. – Вы быстрее собирайтесь, чтобы до дождя успели в клуб попасть.
Она подошла к зеркалу, поправила волосы, махнула рукой на прощание и скрылась за дверью. Света и Инна остались одни.
– Марина тоже на дискотеку собралась? – спросила Инна.
– Не знаю. Она вообще сегодня загадочная: телефон из рук не выпускает, все то на экран смотрит, то в окно, то к шагам прислушивается.
– Смыться куда-то решила? Не иначе. Вот противная баба! Опять вся работа на мне!
– Ну, ты не заводись раньше времени. Может, просто гостя ждет, – примирительно сказала Света.
– Ладно. Света, не убирай косметику, я немного подкрашусь.
Дверь внезапно распахнулась. Инна взвизгнула и плюхнулась на кровать, прикрывшись полотенцем.
– Лешка, имей совесть! Разве можно так врываться?
– Ой-ой-ой! Нужны вы мне! А то я голых баб не видел, – расхохотался Лешка. – Свет, я устал комаров кормить. Выходи уже!
– Ребята, вы идите, не ждите меня. Я оденусь и прибегу, – сказала Инна. – Да уберись, ты наконец за дверь! – прикрикнула она на Лешку.
Оставшись одна, Инна с наслаждением потянулась и закрыла дверь на задвижку. Вся беда лагерной жизни в том, что ты ни на миг не остаешься один. Постоянно вокруг тебя крутятся дети и взрослые, в любую секунду кто-то может ворваться в комнату, разбудить среди ночи.
Нет. Инна не жаловалась. Она как раз и любила лагерь за его суматоху и безудержное веселье. В компании даже проблемы переживались легче. Упорядоченной и размеренной будут жизнь там, в городе. Но… именно здесь Инна ценила эти редкие минуты одиночества.
Мысли мелькали, перегоняя друг друга, не останавливаясь ни на чем конкретном, а руки делали свою работу: укладывали волосы, подкрашивали глаза, поправляли одежду. Наконец, оглядев себя удовлетворенно в кривом зеркале, висевшем на дверке шкафа, Инна открыла дверь. Он вышла в коридор и замерла: у медпункта, прижав руки к животу, сидела Леночка. Ну, что за невезение!
– Что опять случилось? Живот? – немного раздраженно поинтересовалась Инна и повела девочку в медпункт.
– Ага.
Лена посмотрела на медсестру жалостливым взглядом и заплакала. Она опустила голову и вытирала слезы маленькими грязными кулачками. Инна не видела ее лица. Его закрывали поля нелепой соломенной шляпы, с которой девочка не расставалась, и пряди длинных светлых волос.
– Не реви! Давай посмотрим, что у тебя болит.
Инна сняла шляпу, убрала волосы с лица и положила девочку на кушетку. Но, как всегда, осмотр ничего не дал. Живот не реагировал на пальпацию, а значит, причиной болей была психология. Ребенок скучал по дому и вниманию близких людей.
– Вставай. Сейчас вылечим твой животик, – весело ободрила девочку Инна.
Она раскрыла медицинский шкаф и задумалась, что предложить Леночке. Витаминки девочка уже легко распознавала по запаху и не верила, что это настоящая таблетка от живота. Взгляд медсестры наткнулся на коробку валерьянки. А что если? Одна таблетка ребенка успокоит, но никакого вреда не причинит. Она протянула Лене желтенький кругляшок.
Они вместе вышли на улицу. Уши уловили первые слышимые раскаты грома – он низко и тяжко передвигал огромные валуны, лениво ударявшиеся друг о друга. Нос Инны почувствовал запах и свежесть озона, перемешанного с предгрозовой пылью. Деревья обеспокоенно и суетливо загомонили, справедливо опасаясь за свои жизни.