Владимир потолок ее за собой, распахнул калитку, запер ее на защелку и сделал несколько шагов в сторону крыльца.
– Зверь, стой! Стрелять буду! – раздался окрик Александра Васильевича.
Владимир замер, спрятался за Инной, но захват ослаб, и она наконец вдохнула полной грудью. Сердце колотилось в груди, дыхание останавливалось, ужас и паника охватывали ее голову. Совершенно не к месту в памяти всплыли слова Алика о бомбе, которая не падает трижды в одну воронку. Получается, падает, да ещё и как!
Сквозь пелену слез она вдруг увидела, что людей у забора нет. Они стоят у грибка дежурных и что-то кричат. Особенно слышен был визгливый голос Раисы.
– Дядя, ты что несёшь! Какой сбежавший преступник? – кричала она. – Вовка наш, свойский парень. Он на даче работает. Вашего водилу спас, девочку в лесу нашёл. Он герой!
– А, что, герой не может быть преступником? – спросил кто-то.
– Нет!
Инна проморгалась и немного пришла в себя. Паника отступила. Возле калитки она увидела следователя, который держал на вытянутых руках пистолет. Инна смахнула слезы с ресниц и просипела:
– Володя, ты что делаешь? Зачем судьбу свою рушишь.
– Простите меня, я не хотел причинить вам боль. Я вас не буду держать, помогите мне убежать.
– Владимир Зверев, отпусти заложника и сдайся. Ты окружён.
– Дайте мне уйти, я не трону вашу медичку! – крикнул Вовка.
– Куда уйти? – вдруг тихо спросила Инна.
– Что?
Инна взяла его руку и сняла со своей шеи. Вовка не сопротивлялся. Она повернулась к парню лицом: на нее смотрели растерянные глаза. В них не было ни злости, ни страха. Где-то в глубине расширившихся зрачков она увидела своё отражение, а ещё... там таилась смертельная усталость.
Каким-то материнским чутьем Инна вдруг угадала, что этот человек бежит по привычке и не может остановиться. А куда бежит, зачем? Он и сам не знает.
– Сдавайся, – прошептала она. – Я не знаю, какое преступление ты совершил раньше, но сейчас ты человек с большим сердцем. Тебе многое простят за твои сегодняшние геройские поступки. Не бери ещё один грех на душу.
– Думаете простят?
– Я уверена! Иди, тебя ждут.
Инна подтолкнула Владимира к калитке, а потом взяла его за руку и повела за собой.
Эпилог
Год пролетел незаметно.
Работа, дом, дети, муж – после пережитых летом событий эта рутинная жизнь уже не казалась Инне такой уж плохой. Но с наступлением весны опять защемило сердце. Инна все чаще стала замирать у окна. Карельская погода, обычно не радующая теплом и солнцем, этой весной, наоборот, разошлась на славу. Уже неделю стояли жаркие дни. Молодая зелень искрилась на солнце и звала в лес, на озеро... в лагерь.
В детской поликлинике, где работала Инна, от духоты трудно было дышать. В коридорах малыши капризничали, сердили мамаш, а те раздраженно набрасывались на врачей и сестёр. Хотелось сбежать из этого ада подальше, хотя бы на время.
– Опять тоскуешь? – спросил Костя. – Ты, как перелетная птица, живешь на два дома.
Инна повернулась к нему. Муж помогал сыну собирать сложную модель самолета. Глядя на их склоненные над столом, такие одинаковые головы, Инна невольно смахнула слезу. Это ее семья. А нежданную любовь, случившуюся с ней прошлым летом, она спрятала глубоко в памяти. Время лечит.
– Мама, а мы в лагерь поедем? – неожиданно спросила Аленка.
Ее глаза блестели надеждой и молили: «Мамочка, скажи: «Да!»
– Я ещё не решила, – выдавила из себя Инна, и вернулась в кухню.
Она включила воду и загремела посудой. Действительно, она никак не могла собраться с мыслями. Проблемы прошлого лета не выходили из головы. Сашка поправился. Он несколько раз звонил, хотел встретиться, но Инна не отвечала. Нельзя! Это тупик. Любовь, которая будет проклята всеми, не выдержит испытаний, а жизнь разобьется, как хрупкий сосуд, у неё, ее семьи и у Сашки.
Она знала от Светы, с которой продолжала общаться в течение года, что Сашка снова собирается работать в лагере. А вдруг она опять не выдержит и сорвётся? Сердце не камень, разум над ним не властен. Она и в лагерь не хотела ехать только поэтому. Боялась снова утонуть в синих глазах, забыть о своём предназначении жены и матери.
Сзади ее обняли тёплые руки. На своём плече Инна ощутила тяжесть подбородка мужа.
– Подвинься, – Костя встал рядом и начал убирать вымытую посуду в сушилку. – Так и будешь молча страдать? Поезжай уже, не мучайся.