Во время вечернего омовения то и дело выскальзывало из пальцев мыло, дважды уронила бутыльки с кремами — к счастью, благодаря мягкому ворсистому коврику ни один не разбился.
Кожа то и дело покрывалась мурашками, стоило представить, что вскоре некий неизвестный доброжелатель приоткроет завесу моего будущего. В том, что это доброжелатель, я почему-то не сомневалась.
Наконец я в короткой кружевной сорочке, поверх которой замоталась еще в банную простыню, вернулась в опочивальню и хлопками погасила мотыльков. Тот, которого предварительно подманила поближе, замер в изголовье, опустившись на спинку кровати.
Я задернула балдахин, отгородив себя от остального помещения, и извлекла из-под банной простыни смятый четырехугольник, исписанный ровным, аккуратным почерком.
Зря вы сбежали днем, герцогиня, — начиналось письмо, и обращение сразу заставило меня вздрогнуть. Выходит, послание и в самом деле было адресовано мне. Надо сказать, за минуты вечернего омовения я успела надумать много всего, включая то, что похитила бумагу, адресованную Зверю. Правда, меня бы это не остановило. Раз кто-то не спешит открыть мне правду, придется выяснять ее всеми доступными способами. — За вами следят. — Хм, ну это-то как раз понятно. — Чтобы сбить волков со следа, действуйте согласно инструкциям. — С замиранием сердца я бросила взгляд на следующую строчку, торопясь узнать, что будет дальше. — Завтра утром выйдите в сад, идите в лабиринт живой изгороди. Отошлите оборотней. Идите спокойно, и когда услышите мой голос, не оборачивайтесь.
Я с трудом перевела дыхание. Не оборачивайтесь. А что, если… Если я просто не смогу выйти утром в сад? Если просто хозяин замка меня не выпустит?! Легко посылать другим надежду на свободу, но если… если ничего не выйдет, а я буду знать, что могло получиться, я ведь… я ведь с ума сойду!
Словно прочитав мои мысли, следующая строчка уверяла:
Зверя не будет в замке.
Я перевела дыхание и снова опустила взгляд в письмо.
Завтра ваш последний шанс сбежать. Не упустите его.
Не зная, что делать с письмом, я спрятала его под подушку и поняла, что не в силах сомкнуть глаз. Сердце колотилось как бешеное. Последние слова послания, что завтра мой последний шанс сбежать, стояли перед глазами.
И в то же время нехорошо кольнуло сердце: откуда мне знать, что тот, кто написал это письмо, кто пытается выманить меня из замка, доброжелатель? Сдается мне, Зверь не лгал, когда говорил, что волки, что следят за мной, на самом деле не следят, а охраняют… И Велес говорил, что похитили меня из человеческих земель, чтобы защитить. Чувствуя, что окончательно запутываюсь, я завозилась под одеялом.
Хуже всего, что я никому не могла верить. Казалось, любой мой шаг, даже сегодняшняя попытка сбежать — ошибка. Как и ошибка вернуться в замок, даром что меня не спрашивали, и даже прочитать это письмо.
У кого попросить совета?
У Зверя? Вроде бы он не торопился «пользоваться своим правом» и даже галантно вел себя за столом. Правда, это его пугающее заверение, что у нас вся жизнь впереди… От одного воспоминания об этом меня зазнобило. Закутавшись в одеяло по глаза, я продолжила рассуждать. Да, даже если бы я решилась открыться перед Зверем (отчего-то при мысли об этом бросило в жар), его нет сейчас в замке.
А у кого еще?
У Аделы, которая станет снисходительно поджимать губы и фыркать? Или у молоденьких волчиц-хохотушек? Что-то в них я тоже сомневаюсь.
Если бы здесь была Вилла или Фосса… А лучше — Лил! Но что-то подсказывает, что они свято чтут законы свободного народа. И если Зверь одолел противников в брачном поединке, ему слова не скажут, не то что потворствовать, пусть и косвенно, моему побегу.
Вдобавок, набегавшись сегодня по лесу, я поняла, что убежать от волков, несмотря на все ухищрения по запутыванию следов, невозможно. А кроме того, куда я пойду? Только оказавшись в лесу совершенно одна, обессиленная, потерявшаяся, я поняла сегодня, что шанс встретить там людей слишком ничтожен…
Я вдруг почувствовала себя такой одинокой, что в глазах защипало, а горло сдавило ледяной лапой.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем удалось заснуть, но начало казаться, что за окном брезжит рассвет.
Стоило провалиться в неглубокий, тревожный сон, поманившая было блаженная темнота отступила. Вместо нее я попала в какое-то странное место.
Кажется, это был грот… Или пещера, наполненная мерным фиолетовым сиянием. Приятным, приглушенным, не бьющим в глаза… Но все же пришлось поморгать какое-то время, чтобы привыкнуть к нему.