– Опусти меня, – глухо сказала она Сашке, и тут же почувствовала опору под ногами.
– Тумбочки будете осматривать, Инна Васильевна? – потешался над ее смущением Алик.
Он только что руки не потирал от удовольствия. Такое неожиданное развлечение! Инна была готова прибить на месте этого мелкого паразита. Сашка же, напротив, стоял с невозмутимым видом и даже не улыбался. Он будто выполнил задачу настоящего мужика и не ждал награды.
– Пошли отсюда! – сквозь зубы произнесла злая на себя Инна и зашагала вон из корпуса.
Черт возьми! Взрослая женщина, а растаяла от поступка мальчишки!
– Куда? – засеменил следом Алик.
– Где я могу найти уборщиц?
– Они живут у тебя за стенкой. Девушки-студентки с педагогического, Света и Ира.
– В корпусе для сотрудников?
– Ну, да
– А почему вожатыми не работают?
– Не хотят. Говорят, что так свободы больше. Вымыли свои корпуса до обеда и отдыхают. Вожатые сутки находятся с детьми и ответственность несут. Вот девчонки и решили, что им так будет комфортнее.
– Бездельницы, значит!
– Нет, Соколова, ты почему сразу ярлыки навешиваешь? Нормальные девушки. Ой, погоди, вон Света идет с ведром.
Инна пригляделась. Действительно, навстречу со шваброй и ведром шагала девушка. В ее внешности все казалось неправильным. Вытянутое лицо и квадратный мужской подбородок не сочетались с маленьким ростом. Кудрявые волосы, невзрачные карие глаза, спрятанные под густыми бровями, не добавляли ей привлекательности. Создавали диспропорцию и крохотные, будто детские, ручки и ножки.
Словом, она сразу произвела на Инну неприятное впечатление. Девушка, не обращая на них внимания, выплеснула грязную воду под куст и уже развернулась, чтобы уйти.
– Что вы делаете? – закричала Инна.
– А что случилось? – дерзко поинтересовалась девушка.
– Разве можно грязь выплескивать прямо перед корпусом?
– А куда я должна ее выливать? В лес носить? – не сдавалась уборщица. Она уже поставила ведро, уперлась руками в боки и с вызовом посмотрела на Инну.
– Можно и в лес, – брякнула Инна и осеклась: первые деревья начинались за забором, метрах в ста от корпуса.
Понимая, что сболтнула глупость, Инна еще больше разозлилась, теперь уже на себя, но отступать было поздно. Девушка усмехнулась, посмотрела на лес, на Инну.
– Если я с каждым ведром буду бегать к лесу, я эту уборку никогда не закончу.
– А вы для этого сюда и приехали. Вам зарплату платят.
– Инна, ты чего разошлась? – Алик тянул ее за собой, пытаясь погасить скандал, но она не могла просто так уступить.
– Вот ведро, вот швабра, сами все и убирайте. Альберт Григорьевич, я увольняюсь!
Света решительно бросила все на землю и пошла в сторону корпуса сотрудников.
– Не волнуйтесь, я буду грязную воду носить к забору и выливать за территорией лагеря, – раздался сзади приятный голос, и все обернулись. Света тоже остановилась, всплеснула ладошками и пошла обратно.
– Спасибо, Сашенька, ты настоящий спаситель! – она встала на носочки и потянулась губами в щеке красавчика.
Инна чуть не поперхнулась. Невооруженным взглядом было видно, что уборщица делает это ей назло. Вот противная девчонка!
– Мне нетрудно.
– Точно. Зато некоторым покоя нет о того, что я быстро работаю, – она покосилась на Инну.
Та снова вспыхнула. Какая-то сикилявка будет ее, взрослую женщину, уму разуму учить! Но Алик был настороже. Он схватил ее за руку и потащил подальше от уборщицы.
– Что на тебя нашло? Как с цепи сорвалась, – спросил он ее, когда они были уже далеко.
Инна не ответила. Теперь и ей стало стыдно за свое поведение. Первый день, а она уже создала о себе мнение, как о злобном и неприятном человеке. «А с девчонкой я еще разберусь!» – думала она, не подозревая, что только познакомилась с самой близкой и преданной подругой, которая не раз выручит ее в трудной ситуации.
Глава 3. Конец марта
Почти теряя сознание от потери крови и боли, Вовка шел по лесу, не разбирая дороги. Если бы он увидел преследователей, бросился бы к ним на шею, как к лучшим друзьям, но цепь охранников осталась где-то сзади. Силы покинули его. Зверь упал в снег и какое-то время лежал, глядя в звездное небо. Шапка откатилась в сторону, но ему было все равно. Ему хотелось закрыть глаза и провалиться в сон, чтобы там не было боли и страдания, чтобы мама ласково обнимала его и пела колыбельную песню. Иногда, когда была трезва, редкий случай, она так делала:
– Баю-бай, баю-бай,