Глава 18
РЕВНИВЫЙ МОНСТР
Данте
Смех Стар был легким и красивым, раздаваясь из примерочной. С каждым следующим шагом по направлению к отделенному шторой месту мой живот сжимался от нетерпения увидеть ее, посмотреть платье, которое она надевала, чтобы выйти за меня. Я отодвинул шторку в сторону, надеясь увидеть продавца, который помогал бы ей надеть платье. Это должно было наполнить меня счастьем вместо того, чтобы заставить ощущать огненную ярость, которая струилась по моей крови, что я чувствовал только к Кейду. Малик стоял, улыбаясь моей Стар, которая хихикала черт знает над чем, как девчонка. Она была одета только в ее свадебное нижнее белье.
— Что такого смешного? — рыкнул я.
Ее тело дернулось, а ладонь легла на грудь.
— Данте, ты напугал меня до смерти. А это плохо для ребенка. — Она погладила живот.
— Ну так что такого забавного?
— Хрен его знает, она сказала, что у нее какая-то там мамнезия (прим. пер. — нарушение способности к концентрации внимания и сосредоточенной деятельности во время беременности и после рождения ребенка) или какое-то дерьмо наподобие этого. — Малик продолжал улыбаться ей.
— Одевайся, Стар, а ты пошел нахрен отсюда!
Глаза Стар расширились, а Малик закатил свои, мудак.
— Отлично. — Он удалился, тяжело шагая.
Я направился к Стар, толкая ее к зеркалу. У нее перехватило дыхание от контакта с холодной поверхностью, ее тело было окружено собственным запахом и облачено лишь в пару крохотных кусочков материи, что прикрывали ее прелести. Моя ладонь обхватила ее затылок, мои глаза вопросительно смотрели на ее в отражении зеркала.
— Я задал вопрос, что такого забавного, Стар?
— Ты заставил меня надеть белоснежное нижнее белье, — усмехнулась она.
— Ну, я был тем, кто лишил тебя невинности, поэтому оно идеально подходит.
Ее глаза вспыхнули.
— Мм, а ты так уверен в этом?
Ох, она играла в игры. Я развернул ее и вынудил опуститься на колени.
— На моем члене была кровь, которая доказывала это, сладкая Белль, даже не пытайся играть со мной в игры разума. Ты заведомо проиграешь. А теперь, если ты хочешь, чтобы я обращался с тобой, как с долбаной шлюхой, то все, что тебе нужно, это только попросить. Ты знаешь, как мне нравится, когда ты ведешь себя со мной, как шлюха. Открой рот. — Я высвободил твердый член из слаксов и толкнулся им в ее крепко сжатые губы. — Открой, я сказал, свой РОТ.
Она резко дернула головой в сторону:
— Нет.
Нет? Я сдержал долбаный смешок. Она никогда так и не научится. Я дернул ее за волосы, собранные на макушке в неаккуратный пучок. Ее губы раскрылись, а изо рта вырвался крик, и в тот же миг я толкнулся в ее рот, заставляя ее издать еще раз отчаянный всхлип. Она сжала зубы, принуждая меня тем самым, заставить ее запрокинуть голову назад еще сильнее. Ее зубы разжались на члене.
— Мне кажется, мы договаривались, если ты кусаешься, то кусаюсь и я.
Поднимая ее на ноги, я толкнул ее назад к зеркалу. Она взвизгнула, когда я сорвал с нее трусики. Ее голос стал приглушенным, когда я запихнул ей их в рот. Ее ладони сжались вокруг моих запястий, когда я опустился на колени и сжал яростно ладонями ее грудь, заставляя в следующий миг перевести ее внимание на мой рот, который гневно прикусил нежную кожу на ее лобковой кости.
Она начала извиваться в моей хватке, но я был намного сильнее. Я прикусил кожу достаточно для того, чтобы прокусить ее и оставить синяк. Я подождал стискивать зубы, пока металлический привкус не достиг моего языка, прежде чем отстраниться и посмотреть на нее.
— В следующий раз, если используешь свои зубки на моем члене, я нахрен откушу тебе клитор.
Она была совершенно спокойной, в то время как зуд под моей кожей давал мне понять, что я отчаянно нуждаюсь в дозе. Это состояние делало меня жестоким и злым, в период, когда нуждался в дозе, я никогда не позволял себе находиться рядом с ней, но сейчас я упустил это. Я поднялся на ноги и вытер рукой кровь со своих губ, доставая трусики из ее рта.
— Ох, вы только посмотрите. Я вновь заставил тебя кровоточить.
— Пошел в задницу! — Она плюнула мне в лицо, ее слюна приземлилась на мою щеку.
— Хочешь продолжить делиться жидкостями, Стар? Я только «за»!
Я вновь развернул ее, прижимая к поверхности зеркала. В моем отражении не было видно души. Она выжгла ее своими ошибками еще долбаную кучу времени назад, и теперь не было никакой гребаной возможности воскресить ее. Поэтому ей придется жить с монстром, которого она создала.
Я использовал слюну с моей щеки, чтобы увлажнить головку члена и затем ворвался внутрь нее, заставляя ее закричать от моего грубого вторжения. Ее грудь и лицо с силой были прижаты к поверхности зеркала, когда я вколачивался в ее влажный жар. Неважно, сколько раз она говорила себе, что презирает меня, ее киска любила меня. Ее истекающее влагой лоно жадно поглощало меня, как пьяница бутылку виски.