— Уинн! — смеюсь я.
— Я все равно не понимаю, почему ты вчера просто не привела его в свою комнату, и не позволила заклеймить тебя буквально.
— Потому что... прошел месяц с нашего последнего раза.
— Так потому и не стоило тратить время на разговоры! О чем там говорить вообще? Он хочет тебя, ты хочешь его.
Я роюсь в своих серьгах в поисках серебряных гвоздиков, которые подчеркивают серый цвет моих глаз.
— Он... мы все обсудили, я же вам говорила.
— А вот и не говорила. Ты покраснела и замолчала. Ты вообще не можешь говорить о нем, не заливаясь краской.
Я тяжело вздыхаю. Джина и Уинн - мои подруги, они лишь хотят убедиться, что я буду в порядке.
— Он прочел мою статью, — говорю я.
Подруги с трудом сидят на месте, ерзая в нетерпении. А я отдаюсь воспоминаниям. Вновь чувствую его руки, обхватывающие мое лицо. Его губы так близко, и так далеко. Но внезапно... он касается уголка моих губ. Я опускаю взгляд на ладонь, на невидимый «Клейм», который, к сожалению, смылся спустя неделю.
— Он пригласил меня сегодня составить ему компанию.
Джина открывает одну из подаренных мне бутылок и возвращается с тремя пластиковыми стаканчиками. Я мысленно делаю заметку никогда не рассказывать Сенту, что мы пили это вино из одноразовой посуды.
— Мероприятие публичное? — спрашивает Джина, раздавая стаканчики.
— Наконец-то свершилось? — спрашивает Уинн, делая глоток.
Отставляя свой стакан в сторону, я киваю, пока внутри порхают-порхают-порхают бабочки. В моем шкафу все еще спрятана его рубашка. Прошлой ночью я ее достала (ох, сколько воспоминаний), быстро разделась, надела ее и застегнула на все пуговицы.
Так и спала.
На коже она оставляет то же ощущение, что страстный, сминающий простыни, секс. Так я и лежала в постели, гормоны сходили с ума, а я удерживала себя от любых сексуальных телодвижений, повторяя, что не прикоснусь к себе, пока этого не сделает он.
— Я согласилась пойти с ним. А он сказал купить платье.
Сказал хриплым голосом, который каждый раз сводит меня с ума, но сказал так буднично, словно ничего особенного в этом нет. Я умалчиваю о том, что произошло после, как он пометил мою руку той ручкой... как добралась до постели, как звонила маме в темноте комнаты, и рассказала ей... и неожиданно для самой себя расплакалась от переполнявшего меня счастья, стоило только услышать ее голос.
— Сегодня у нас официальный выход в свет, и если это последнее, что я сделаю, то сегодня вечером хочу потрясающе выглядеть, — признаюсь я, смотря на себя в зеркало над трюмо.
Я уже давно не выглядела такой счастливой, да и не чувствовала себя счастливой.
— Что ж, этому платью удалось исполнить твое желание выглядеть потрясающе. Вырез сбоку идеален, как и обнаженные плечи, и то, как оно спадает вниз к твоим ногам. С этим платьем ты как бы говоришь: «Ты знаешь, что в глубине души я шалунья, но только по отношению к тебе», — говорит Уинн.
— Ох, да я тебя умоляю, можно подумать, хоть кто-то из наших знакомых может переплюнуть его в вопросах шалости, — ворчит Джина.
Я смеюсь. Щеки заливаются румянцем, когда я думаю о нем, гадая, так ли отчаянно он хочет со мной быть, как я с ним.
— Но он же прочел твою статью? Должен был сделать некоторые выводы из твоих слов.
Уинн приносит тот самый журнал, который я прячу под кроватью в основном из-за его фотографии на обложке, и указывает на последнее предложение.
— Вот эта часть: «Я бы прыгнула вслепую, если бы был хоть 0,01%-ый шанс, что он все еще там, ждет, чтобы поймать меня.»
— Ну все, Уинн! Вы обе! Помогите мне собраться!
Они включают музыку и под «Sugar» в исполнении Maroon 5 я продолжаю прихорашиваться для него, безостановочно расчесываю волосы, добиваясь нужного эффекта — они ниспадают мне на спину, гладкие, как стекло.
Неделями я сидела в одиночестве, уставившись на экран ноутбука, слушая его низкий гул. На ночь я его выключила, отставив в сторону обязанности журналиста. Теперь низкий гул исходит от меня самой. На мне платье, достойное принцессы. А мои подруги вертятся вокруг, подбирая подходящие сумочку и туфли.
Джина сегодня особенно отзывчива, во всем помогает. Та самая Джина, которая переживала, что мне разобьют сердце.
— Значит теперь ты горишь желанием, чтобы я сошлась с тем же парнем, от которого просила держаться подальше? Вступила в команду Сента? — поддразниваю я ее.
Она замирает.
— Я в той команде, что хочет твоего счастья. И... что ж, судя по тому, что Тахо рассказал мне, Сент подходит.
Я закатываю глаза.