<...>
Шагая по коридору с подносом в руках, я размышляла над словами, сказанными Алиной и пыталась понять, насколько они правдивы. Я знала, что Герман может быть бессердечным, он и был бессердечным. Но неужели он мог поступить так жестоко с девушкой, которая ждала от него ребёнка? Просто уволить и забыть о её существовании. Верить не хотелось, но факты были на лицо.
Я появилась в столовой и увидела, как Герман сосредоточенно печатает что-то в телефоне. Судя по выражению его лица, возникла какая-то проблема, которую необходимо было срочно решить.
- Доброе утро, Герман Александрович, - я неслышно подошла к нему и, поставив поднос на стол, стала расставлять перед ним тарелки с завтраком.
- Доброе утро, Лада, - отложив телефон в сторону, улыбнулся он, игриво коснувшись пальцами моего бедра. - Какие планы на выходные?
- Думаю, потусоваться с подругами в клубе, - отпихнув его руку, невозмутимо проговорила я. - Познакомиться с каким-нибудь симпатичным парнем, - я взяла поднос в руки и сделала шаг назад.
- Познакомиться с парнем? - улыбка исчезла с его лица. Он холодно посмотрел на меня.
- Да, почему бы и нет, - я игриво пожала плечами, беззаботно улыбнувшись.
- Нет, - желваки заиграли на его лице. - С парнями нужно быть аккуратнее. Помыслы некоторых из них не всегда чисты, - процедил он. Его взгляд стал мрачнее тучи.
- Кому, как ни вам, об этом знать лучше, - хмыкнула я. - Приятного аппетита, Герман Александрович, - взъерепенев его, я поспешила удалиться, оставив Германа на едине со своей злостью.
Не знаю, что двигало мной. Наверное, стало обидно за Милу, которую он выгнал на улицу беременную.
Полуправда
То, что я узнала от Алины, не давало мне покоя. Собрав всю грязную посуду, я включила кран. Я тщательно терла сковородку, размышляя о том, какой Герман козёл. Выгнать беременную от него женщину на улицу было самым немужским поступком. Как он мог так поступить? Для него нет ничего святого. Безжалостный эгоист!
Хотя, если подумать, это было понятно с самого начала. Я знала, какой он мудак, и все равно связалась с ним, потому что не смогла устоять перед его магнетизмом, сумасшедшей харизмой, перед его бешеным обаянием. Мне захотелось быть завоеванной им и погибать под испепеляющими поцелуями, всецело принадлежать ему. Хотя бы на время. Жаркая волна пробежала по моему позвоночнику.
Я вошла в спальню Германа и, увидев двухспальнюю кровать, нервно сглотнула, вспомнив, что мы вытворяли на ней прошлой ночью. Смятые простыни, измученное одеяло хранили следы нашей жгучей страсти, необузданного вожделения. Мы умирали и возрождались вновь. Сотни раз. Я никогда не думала, что смогу испытывать к мужчине такие сильные чувства. От малейшего прикосновения его пальцев к моей коже я вспыхивала, как спичка и сгорала дотла. Боже, дай мне сил покончить со всем этим ради моего же блага.
Подойдя к кровати, я поднесла подушку к носу, желая вдохнуть будоражащий кровь запах Германа, почувствовать его на себе. Незабываемое сочетание грейпфрута, кедра и кожи заполнил мои мысли, и я ощутила покалывание в набухших соскам.
- Что происходит, Лада? - внезапно услышала я голос Германа за спиной. Обернувшись, я увидела его потемневший взгляд: глаза приобрели мрачный холодный серый цвет.
- Я собираюсь снять постельное белье и отнести его на стирку, - беспокойно теребя подушку в руках, проговорила я.
- Ты знаешь о чем я, - Герман закрыл дверь на замок и стал медленно приближаться ко мне.
- Понятия не имею, - отвернувшись, я потянула на себя простыню.
Герман схватил меня за запястье, заставив повернуться к нему. Он пристально посмотрел в мои глаза.
- Говори, что не так, - приказным тоном сказал он.
- Все не так, - выдернула я свою руку из его мёртвой хватки. - Мы слишком далеко зашли, Герман. Я хочу прекратить наше близкое общение.
- А моё мнение не учитывается? - Герман сделал шаг вперед, и моя грудь коснулась его.
- Если один человек не хочет, значит, второму ничего не остаётся, как смириться с решением, - еле дыша, произнесла я.
- А ты не хочешь, значит, - его губы приблизились ко мне и скользнули по моим.