Только не влюбляйся! Только не влюбляйся! - твердила я себе, лёжа рядом с человеком, при взгляде на которого у меня начинали порхать бабочки в животе, и вдруг поняла, что уже поздно уговаривать себя не делать этого. Осознание сумасшедшей лавиной обрушилось на меня. Я по уши утонула в болоте под названием "любовь". Нахлынувшее чувство легло тяжёлым грузом на мою грудь и стало душить меня. То, чего я пыталась всеми силами избежать, произошло. И это было моей ошибкой и, конечно же, стало проблемой.
Я где-то читала, что пресловутые бабочки в животе - это отнюдь не показатель влюблённости. Это сигнал тела об опасности.
"Беги от него!" - кричал мне мой мозг, но я продолжала лежать и любоваться идеальными чертами лица Германа, его синими, как океан, глазами.
- Кажется, мы все-таки опоздали, - хмыкнул Герман, посмотрев на дорогущие наручные часы. - Что-то не так? - поймав мой потерянный взгляд, спросил он.
- Нам следует поторопиться, - улыбнувшись, я встала с кровати и, прихватив пакеты, отправилась в ванную, стараясь не думать об открытии, совершенном мной.
Подумаю об этом в понедельник, - решила я. - А пока буду наслаждаться неожиданным подарком судьбы - два невероятных дня в Италии с ... любимым человеком.
Взлет
Машина подъехала прямо к трапу. Герман уверенно вышел из салона и, взяв сумку из багажника, подошёл ко мне.
- Готова? - просиял он.
- Готова, - сжимая его руку, ответила я, хотя было очень страшно. Я впервые собиралась лететь на самолёте, да ещё и в другую страну. Мои поджилки начинали трястись и колени тоже.
Герман повел меня к трапу. Красивая стюардесса приветствовала нас на борту самолёта самой очаровательной улыбкой, какие только бывают на свете. Конечно же, это была всего лишь маска, но было все равно приятно.
Нас проводили в салон, и я ахнула от великолепия интерьера. На фоне него моя квартира показалась мне убогим жилищем бомжа. Белоснежный салон, отделанный фурнитурой из ценной древесины и кожи премиум-класса, большие удобные кресла, живые цветы в вазах, множество больших овальных окон. Самолёт был похож на роскошную летающую квартиру. Я даже представить не могла, сколько он стоит.
- Желаю вам отличного полёта, - не прекращая улыбаться, проговорила стюардесса, ожидая дальнейших указаний.
- Спасибо, Катя. Можешь идти, - бросил Герман и, снова взяв меня за руку, повел к креслам.
- Обалдеть! - выдохнула я, садясь в мягкое удобное кресло.
- Нравится? - довольно улыбнулся Герман, доставая из запотевшего ведёрка со льдом бутылку шампанского.
- Конечно! Ты ещё спрашиваешь, - рассмеялась я. - И часто ты на нем летаешь?
- Можно сказать, что это мой второй дом, - хмыкнул он, разливая шампанское по бокалам.
- Твой четвёртый дом, - поправила я, взяв огромную клубнику из прозрачной вазы.
- Ну...Если считать все мои дома, то это десятый, наверное, - рассмеялся Герман. Я подавилась.
- Зачем тебе столько домов? - я удивленно посмотрела на него.
- Это выгодное вложение, - протягивая мне бокал, ответил он. - Недвижимость всегда только дорожает.
- Мне этого не понять, - хихикнула я. - Все эти финансовые дела.
- На кого ты отучилась? - он внимательно посмотрел на меня.
- На учителя начальных классов, - запивая клубнику шампанским, ответила я.
- Правда? - его брови удивленно взлетели вверх.
- Ты так удивляешься, будто не читал моего личного дела, - улыбнулась я.
- Я особо не вчитывался, - сделав глоток из бокала, усмехнулся Герман. - Честно говоря, не представляю, как ты будешь работать учителем, - выразил он сомнения по поводу моей квалификации.
- Почему это? - я внимательно посмотрела на него, оскорбившись.
- Ты не лучший пример для подражания, - рассмеялся Герман.
- Уважаемые гости, вам необходимо пристегнуться. Мы взлетаем, - сообщила нам Катя, незаметно появившись в салоне.
Я почувствовала, как моё тело покрывается липким потом от надвигающегося страха. Я ни разу в жизни не летала на самолёте. Когда Герман предложил мне поездку в Италию, я даже не задумывалась о страхе, меня тревожило другое: как моя семья справится без меня и отсутствие загранпаспорта. Но теперь, пока самолёт набирал скорость и собирался взлететь, мой желудок начинал протестовать и хотел остаться на земле.