Я поставила бокал на стол и дрожащими руками стала пристегиваться. Но не с первой и не со второй попытки я никак не могла справиться с ремнем. Увидев это, Герман встал со своего места и, взяв ремень, с силой его натянул и воткнул в гнездо, а затем вернулся на свое место. Я замерла.
- Лада, тебе нехорошо? - спросил меня он, увидев мои плотно закрытые глаза.
- Да, - буркнула я, вцепившись в подлокотники кресла.
- Посмотри на меня, - медленно произнес Герман, но я продолжала сидеть с закрытыми глазами, крепко сжав челюсти. - Посмотри на меня, - жестче проговорил он, и я медленно открыла глаза и встретила спокойный взгляд Германа. - Сделай глубокий вдох и медленно выдохни. Очень медленно.
Я набрала как можно больше воздуха в лёгкие, а затем стала медленно выдыхать его.
- А ты знала, что Принц Чарльз увлечённо коллекционирует унитазные сиденья? - схерьёзным голосом спросил Герман, вызвав у меня взрыв смеха.
- Что? - смеясь, спросила я. - Что за бред?
- Это известный факт, - хмыкнул он, сделав глоток шампанского. - Стыдно не знать такие вещи, - рассмеялся Герман. - А ещё в жаркую погоду нектар может забродить, а пчелы — хорошенько напиться. «Пьяных» пчел обратно в улей не пускают. Хорошо, что мы не пчелы, - допив шампанское из бокала, улыбнулся он.
- Герман, - расхохоталась я. - Откуда такие познания?
- И еще: мне нравится, как ты смеешься, - его взгляд стал мрачным и серьёзным. - Твой смех похож на звон колокольчиков. В детстве я любил с ними играть.
Я перестала смеяться, почувствовав, как мои щеки заалели. Мне не нравилось, когда Герман говорил подобные вещи и становился задумчивым, потому что в такие моменты во мне зарождалась надежда, что он может испытывать ко мне какие-то чувства, что, конечно же, было иллюзией. Холодный, расчетливый, рассудительный. Он отменил для себя чувства.
- Иди ко мне, - Герман, отстегнув ремень безопасности, пристально посмотрел на меня. Я мельком взглянула в иллюминатор и увидела, как дома, деревья, машины, став крошечными, остались внизу. - Ну же, - настойчивым голосом сказал он.
Неуверенно отстегнувшись, я сняла туфли-лодочки и встала с места. Страх почти исчез, оставив после себя неясную тревогу. Я медленно побрела к Герману. Он потянул меня за руку и, усадив на свои колени, накрыл мои губы поцелуем. Его чувственные губы скользили по моим, сжимая, посасывая, сминая, а язык, требовательно войдя в мой рот, гладил мои мои зубы, нёбо. Я обвила его шею руками, жадно прижимаясь к его широкой груди. Стоило мне лишь коснуться Германа, как моё сердце начинало бешено выстукивать чечетку. Герман заплыл рукой под моё платье, и по моему телу пробежал электрический разряд.
- Герман, увидят, - тяжело дыша, я оторвалась от него.
- Никто не зайдет, пока я не позову, - продолжая ласкать внутреннюю сторону моего бедра, хрипло произнес он. Его взгляд стал тёмным и затуманенным. За месяц близкого общения я прекрасно изучила этот взгляд, не терпящий возражений. Его губы снова прильнули к моим.
Очень редко я могла противостоять его бешеной сексуальной энергии. Вот и сейчас я таяла в его жарких объятиях, позабыв о всех приличиях, гордости и стыде. Впервые в жизни мне захотелось отключить свой мозг и полностью следовать своим ощущениям, своим чувствам, своей интуиции. Стать на время абсолютно свободной и развязной. Сбросить с себя контроль и вручить свою жизнь другому человеку. Довериться ему.
Пальцы Германа коснулись моего влажного треугольника, и я инстинктивно раздвинула ноги шире, чтобы ощущить его теплые руки на себе.
- У тебя очень красивая розочка, - целуя меня в шею, прошептал Герман, раздвигая мои чувствительные складки длинными пальцами. Один из них нащупал набухший бугорок, и я, запылав огнём, застонала. - Такая нежная, мягкая, чувствительная...
- Герман... услышат...- прохрипела я.
- Я плачУ, чтобы никто ничего не слышал, - его пальцы искусно перебирали мои складки будто струны гитары, заставляя меня дрожать и сжиматься. Он медленно вошёл в меня двумя пальцами, выдавив из меня судорожный вздох. Но этого мне было мало. Я хотела его всего. Почувствовать его внутри себя. Стать наполненной им до предела.