Я тихо, чтобы никто не узнал о моем присутствии, открыла дверь и бесшумно вошла в ванную, ощущая горечь во рту от сказанных слов.
Рай на земле
Когда я вышла из ванной, на столике уже стоял ноутбук, а Герман сосредоточенно изучал какие-то документы. Я украдкой наблюдала за ним пару мгновений, любуясь им.
- Решил поработать? - спросила я, приблизившись к Герману.
- Угу, - буркнул он, не отрываясь от бумаг. - Это очень важно. Займи себя чем-нибудь: посмотри фильм или можешь поспать. В хвосте самолёта оборудована спальня.
- Хорошо, - глядя на него, ответила я.
Холодный и отстраненный, будто мы были друг для друга чужими людьми. Мое сердце наполнилось обидой и разочарованием.
Судя по характерной черте - двум морщинам, которые пролегли между его бровями, - дело было очень серьёзным и требовало немедленного решения, поэтому я прихватила туфли и сумочку и тихонько направилась к спальне, чтобы не мешать Герману своим присутствием.
Распахнув дверь, я увидела большую комфортабельную кровать и небольшой столик возле неё. На стене висел телевизор. Я опустилась на кровать и, бросив туфли на пол, легла на спину. За окном проплывали пушистые облака, похожие на сахарную вату. Захотелось чего-нибудь сладкого. Шоколадный торт с шоколадной глазурью. Я нервно сглотнула от подступающих слюней. Мне всегда хотелось чего-нибудь сладкого и жирного, когда я грустила. Грусть. Раньше я грустила лишь по одному поводу - по маме. Её смерть стала для меня сущим адом. Я скучала по ней, вспоминая, как иной раз лежала на её коленях, изливая свою душу, выворачивая наизнанку свои чувства и эмоции, а она тихо гладила меня по волосам, терпеливо выслушивая без осуждения. Она давала мне советы, и они всегда срабатывали. После того, как мамы не стало, я почувствовала себя безногим инвалидом, у которого отобрали костыли. Страдания были настолько сильными, настолько глубокими, что мозг стал буквально выжигать из моего разума воспоминания о маме, чтобы защитить мою психику. Однако долго это не могло продолжаться. В конце концов, на меня обрушилась необходимость заботиться о папе с братом, следить за хозяйством, последний учебный год в школе и вопрос куда поступать. Ежедневные проблемы, которые требовали немедленного решения заставили меня отложить тоску по матери в дальний уголок души. Я навсегда закрыла свое сердце для каких-либо чувств, пока не связалась с Германом. Я закусила губу, ощутив, как защемило моё сердце лишь при упоминании его имени.
Открыв глаза, я увидела, как Герман сидит на кровати и отстраненно смотрит на меня.
- Извини, я уснула, - протерев глаза пальцами, сказала я. Улыбнувшись, Герман ничего не ответил, продолжая разглядывать меня. - Мы уже прилетели? - взглянув в иллюминатор и заметив асфальт и другие самолёты, вскочила я.
- Пятнадцать минут назад, - усмехнулся Герман.
- Но почему ты не разбудил меня? - я удивленно сглотнула.
- Хотел, чтобы ты набралась сил и хорошенько выспалась, ведь ночью тебе будет не до сна, - заскользив рукой вдоль моего бедра, многообещающе произнес он, и внутри меня, проснувшись, заклокотал вулкан.
- Но мы ведь задерживаем персонал, - растерянно ответила я.
- Выпишу им премию, - хмыкнул Герман и, медленно приблизившись ко мне, слегка коснулся моих губ. - И все останутся довольными, - его длинные пальцы сжали моё бедро, и он впился в мои губы будто голодный зверь. Перетащив меня на свои колени, Герман сдвинул мои трусики в стороны и нетерпеливо провел по чувствительной плоти пальцами. Нервный импульс, пробежав по моим ногам, поднялся по позвоночнику, заставив мои щеки гореть от внезапно вспыхнувшего желания. - Останови меня, - умоляя, простонал он, страстно кусая мои губы.
- Не хочу, - выдохнула я, не в силах сопротивляться его ласкам. Я обвила его шею руками и жадно прильнула к его губам.
- Черт, - прорычал Герман, делая наш поцелуй глубоким.
Я заерзала на коленях Германа, ощущая под собой его мощное возбуждение. Герман снял меня с колен и, положив на кровать, лёг на меня, раздвигая мои ноги. Он яростно терся об мои трусики своим выпирающим пахом, и я, теряя контроль над собой, растегнула молнию на его джинсах и рукой выпустила пульсирующий жезл. Я водила по нему пальцами, ощущая каждую взбухшую венку, каждый изгиб, каждую складку. Идеальный, сильный, крепкий. Герман постанывал в моей руке, покрывая мою шею и грудь мягкими поцелуями. Его руки жадно сжимали мои ягодицы. Сладостная истома разлилась в моем чреве, заставляя меня гореть изнутри. Я приблизила член Германа к своим створкам и стала медленно водить им по набухшим влажным складкам, ловя нервные импульсы, исходящие от наших сокровенных прикосновений. Я направила Германа в себя, и в тот же момент мы услышали громкий стук в дверь. Застигнутая врасплох, я замерла, медленно выпустив из руки возбужденный орган. Герман поймал мой затуманенный взгляд и тихо усмехнулся.