- Ее бегство стало для него ударом, - продолжала рассказывать Галина Ивановна. - Герман Александрович ушел в запой. Несколько месяцев он пил, не просыхая. Забросил дела компании, перестал появляться дома. Превратился в убогое подобие себя. На все мои уговоры перестать убивать себя он лишь махал рукой, пока однажды не попал в аварию, управляя машиной в нетрезвом виде, - я вздрогнула от слов Галины Ивановны.
- Слава богу, никто не пострадал, а Герман Александрович отделался сотрясением мозга и сломанной рукой. После этого случая его словно подменили. Он стал замкнутым и холодным. Будто превратился в айсберг. Ни тебе улыбки, ни приветливого слова, - удрученно вздохнула женщина. - Через два месяца после происшествия вновь объявилась Алиса, сказав, что соскучилась по нему и готова разделить с ним свою жизнь, - сказала Галина Ивановна, и я возненавидела Алису за то, как она обращалась с Германом. - Сначала Герман Александрович игнорировал ее, общаясь с ней будто они малознакомые люди, но Алиса была терпеливой и в итоге сломала его оборону, вновь поставив Германа Александровича перед собой на колени. Их роман закрутился с новой силой, с новой страстью. Герман сдувал с неё пылинки, носил на руках, исполнял любые её прихоти, носился с ней, как с величайшим сокровищем в мире. Алиса купалась в его любви и заботе, - вспоминая это, женщина улыбалась. - Он был так счастлив, - сказала Галина Ивановна и замолчала.
- Что было дальше? - спросила я, уставившись на неё.
- Безмятежное счастье длилось три месяца, а потом Алиса снова упорхнула, разбив сердце Герману Александровичу окончательно, - хмыкнула женщина, и я закусила губу. Разве можно играть с чувствами человека?
- Однако, в этот раз Герман Александрович не стал уходить во все тяжкие, но радость жизни его покинула. Его сердце стало каменным. Он полностью ушел с головой в работу и перестал появляться в этом доме, - вздохнула Галина Ивановна. - Но сейчас в нем снова пробудилась жизнь. Он вновь стал прежним парнем, весёлым и жизнерадостным, таким, каким я его знала до того, как ему разбили сердце. Я не знаю, в чем причина его преображения, но очень надеюсь, что теперь Герман Александрович будет таким всегда. Однако, чует моё сердце, что Алиса ещё даст о себе знать. Нагрянет как гром среди ясного неба, и он, в очередной раз не устояв перед ней, снова упадёт к её ногам, - хмыкнула женщина, покончив с фаршем. - Он всегда будет прощать и выбирать Алису, потому что безнадёжно влюблён в неё, - с горечью проговорила Галина Ивановна.
"И я потеряю его" - подумала я. От этой мысли мне стало тяжело дышать.
Я не знаю, какова была причина откровений Галины Ивановны. Возможно, она подозревала про наши с Германом "отношения" и хотела уберечь меня от ошибки. Но теперь я знала, почему Герман стал таким. В самом начале нашей интрижки он предупреждал меня, что ничего, кроме секса, между нами не будет, что он не способен никого любить. Как оказалось, способен, и ещё как, но только одну единственную женщину, которая периодически вытирала об него ноги.
- Галина Ивановна, я вспомнила, что не помыла пол в гостиной, - очистив последнюю картофелину, проговорила я.
- Да, конечно, - улыбнулась она. - Иди.
Я спешно прибрала за собой и вышла из кухни. Слова Галины Ивановны эхом звучали в моей голове. На автомате я залила воду в паровую швабру и направилась в гостиную. Я по сто раз проходилась по одному и тому же месту, блуждая в своих мыслях.
Новость о существовании Алисы выбила меня из коллеи. Да, между нами ничего не было и не могло быть, но какая-то часть меня все же надеялась на то, что наше физическое влечение друг к другу когда-нибудь перерастет во что-то большее. Но теперь, зная, что сердце Германа занято другой женщиной навсегда, я мысленно начала прощаться с ним, пытаясь вытравить чувства к нему из собственного сердца.
Перемыв заново весь пол до блеска, я вытерла пот со лба и вдруг услышала, как открылась входная дверь. Обернувшись, я замерла на месте, чуть не выронив швабру из рук. Золотые локоны ливнями лежали на плечах. Безупречная кожа и овал лица сияли свежестью и молодостью. Потрясающая фигура и бесконечные ноги, величественная осанка и острый взгляд никого не смогли бы оставить равнодушным. Мне внезапно стало слишком тесно в огромной гостиной. Жар ударил мне в лицо. Я съежилась от своего ничтожества.