- Мне тоже, - сухо ответила я и медленно, чтобы не вызвать подозрений, вышла из кухни.
Оказавшись в коридоре, я ощутила, как по щекам одна за другой заструились тяжёлые слезы. Смахнув их, чтобы никто не увидел, я прибавила шаг и буквально вбежала по лестнице на второй этаж. Добравшись до своей комнаты, я плотно закрыла дверь и разревелась, судорожно дрожа всем телом.
Обида и боль душили меня ядовитой змеей. Еще пару дней назад Герман жадно целовал мои губы, шепча, как сходит по мне с ума, а теперь безжалостно избавлялся от меня, как от ненужной вещи через постороннего человека.
Неужели я, действительно, думала, что он начнет испытывать ко мне чувства, привязавшись ко мне. Дуреха!
Герман изначально сказал мне о своих намерениях, не вводя в заблуждение, и я добровольно вступила с ним в связь, согласившись с условиями, выдвинутыми им.
Тогда почему мне было так больно сейчас?
Ответ лежал на поверхности: потому что, сама того не понимая, я начала испытывать к нему чувства, которые никогда ни к кому не испытывала. Я влюбилась в него по уши.
Когда Герман успел стать для меня близким человеком? В какой момент я оступилась? Ведь я старалась быть осторожной, не давать волю своим чувствам, делая упор лишь на утоление физического влечения.
Я прокручивала в голове наши моменты с ним и понимала, что изначально была к нему неравнодушна. Меня зацепили в нем властность и холодность. Герман был для меня недосягаем, и тем самым привлекательным. Недостижимый идеал, до которого я смогла дотянуться. Солнце, до которого я, как Икар, мечтала долететь. Вот почему я так легко поддалась его чарам. Но до солнца невозможно добраться. Оно сжигает все на своем пути. Опаленная им я с большой скоростью летела вниз в пропасть.
На что я надеялась, давая Герману вовлечь себя в его игру?
Что я гребаная Золушка, а он принц? Что он влюбится в меня без памяти и захочет сделать своей?
Наивная дура!
В собственных глазах я видела себя жалкой простушкой, решившей, что ей по силам завоевать сильного, независимого, искушенного жизнью мужчину, у которого есть все, что он не пожелает: деньги, власть, другие женщины.
Я чувствовала себя ничтожеством. Я поступилась со своей гордостью ради минутного удовольствия с мужчиной, который в итоге разбил мне сердце.
Выплакав боль и обиду, я постепенно пришла в себя. До возвращения Германа я должна была тихо удалиться. Оглядев комнату, в которой я жила последние несколько месяцев, я медленно встала и подошла к шкафу. Вытащив дорожную сумку, я с особым рвением начала укладывать свою немногочисленную одежду. Когда сумка была готова, я сбросила с себя униформу и переоделась. Забрав из ванной мыльные принадлежности и косметичку, я в последний раз взглянула в зеркало, навсегда попрощавшись с местом, которое стало для меня вторым домом, и вышла, прихватив платье прислуги, чтобы по пути закинуть его в прачечную.
Уверенно шагая по коридору, я то и дело ловила флэшбеки. И каждый раз, ловя себя на воспоминании, одергивала себя, встряхивая волосами. Это больше не моя жизнь.
Галина Ивановна стояла в просторной гостиной с натянутой улыбкой. Спустившись на первый этаж, я подошла к женщине, ставшей для меня кем-то вроде матери.
- Галина Ивановна, спасибо вам за то, что приняли меня и относились ко мне как к дочери, - произнесла я, чувствуя, как мой подбородок начинает дрожать от нахлынувших чувств.
- Моя дорогая, - она обняла меня и крепко прижала к себе. - В случае чего у тебя есть мой номер телефона, - улыбнулась женщина, выпуская меня из рук и утирая слезу. - Звони в любое время.
- Хорошо, - улыбнулась я в ответ, зная, что никогда этого не сделаю.
- Я провожу тебя, - ласково погладив меня по спине, сказала Галина Ивановна и пошла рядом со мной. - Костя довезет тебя до дома.
- Разве он здесь? - я вскинула брови от удивления.
- Да, Герман Александрович уехал с Петей, - хмыкнула она, открывая дверь.
Выйдя на улицу, я ощутила щемящую тоску. Я поняла, что буду скучать по этому месту, по разговорам с Галиной Ивановной, по великолепную саду, в котором я любила прогуливаться, по Герману....