Не думаю, что она настолько наивна, чтобы думать, будто такие, как я, способны любить. Если да, то мне будет её искренне жаль, потому что, получив свое, выжав из неё все соки, я отправлю её в свободное плавание, нисколько не заботясь о её чувствах.
Я переключил горячую воду на ледяную, чтобы остудить свой пыл и выбросить глупости из своей головы. Мне нужен был холодный рассудок и вернуть контроль над своими мыслями. Бизнес не прощает ошибок.
Выйдя из ванной, я обнаружил собранный чемодан, который дожидался меня возле двери. Уложенный маленькими руками Лады. Я представил, как она обхватывает мой член маленькими пальчиками и, не спуская с меня глаз, берет его в рот, и почувствовал горячую волну, пробежавшую по моему позвоночнику. Ох, твою мать! Я шумно выдохнул.
- Не время думать об этом, - жестко одернул я себя и, сбросив полотенце, подошёл к шкафу, чтобы одеться. - Рано или поздно я получу её. Это всего лишь вопрос времени, а я умею быть терпеливым и упорным, - хищно улыбнулся я самому себе в зеркало, застегивая пуговицы на белоснежной рубашке.
Намёк
Германа не было два дня. Можно было выдохнуть, но вместо того, чтобы наслаждаться его отсутствием, я вновь и вновь прокручивала в своей голове сцену, произошедшую в его комнате. Мои мысли то и дело возвращались к идеальному поджарому телу, каждый раз ощущая разливающийся во мне жар от пошлых мыслей. Я пыталась переключиться на что-то другое, но это было бесполезно. Мысли о Германе словно яд отравляли меня миллиметр за миллиметром.
Какого черта? - спрашивала я себя.
Наблюдая за тем, как мои подруги пускают слюни по высоким накаченным красавчикам, и осуждая их за это, я и предположить не могла, что когда-нибудь буду делать это сама. Мне стало тошно.
- Он высокомерный самовлюбленный эгоистичный хер, из-за которого куча людей осталось без работы, и ты в том числе, - напомнила я себе, пытаясь воскресить в себе всепоглощающую ненависть. - Он хотел купить тебя и использовать как секс-игрушку, - злость с новой силой наполнила моё сердце, и глупые мысли о плотском растворились без следа.
Я добросовестно выполняла свою работу, радуясь тому, что совсем скоро через каких-то три недели я получу свои деньги и навсегда покину этот дом и никогда больше не увижу её хозяина.
Каждый день я звонила Мише и узнавала, как у них с папой дела. Миша храбрился и успокаивал меня, что все у них пучком, но я все равно переживала за них, потому что после смерти мамы я ни разу не оставляла их двоих без присмотра на долгое время. Конечно же, я ездила домой на выходные. Прибралась дома, постирала и отутюжила одежду, приготовила еду на неделю и, разложив по контейнерам, убрала в холодильник. Но этого было мало. Я ощущала чувство вины за то, что практически бросила их, хотя это было острой необходимостью, а не моим желанием.
Сидя на кухне, я листала свою дипломную работу, пытаясь вникнуть в содержание текста. С первого взгляда казалось будто все понятно, но когда я сама себе задавала наводящие вопросы, терялась в ответах. Это выводило меня из себя, потому что времени до защиты оставалось мало, а я никак не могла запомнить терминологию и путала некоторые понятия.
- Ну как, получается? - прервала мои мучения Галина Ивановна.
- Не очень, - пробормотала я устало.
- Отдохни, - мягко сказала мне она и поставила передо мной чашку с какао.
- Спасибо, - благодарно улыбнулась я ей и, отложив папку, взяла чашку двумя руками. - Вы всегда так добры ко мне, - после смерти мамы Галина Ивановна была первой, кто обо мне заботился. Отец утопал в собственном горе, Миша был ещё маленьким, чтобы это делать.
- Ты напоминаешь мне мою дочь, - вокруг её глаз появились мелкие морщинки. - Сейчас ей было бы столько же, сколько и тебе, - улыбка дрогнула на её лице. Мне стало не по себе.
- Извините, я не хотела вас расстраивать, - я закусила нижнюю губу и опустила глаза.
- Наоборот, наблюдая за тобой, я представляю, какой бы она могла стать, - Галина Ивановна нежно посмотрела на меня. - Но никогда не станет, - грустно вздохнула она.
Я дотронулась до её тёплой руки, и мой подбородок дрогнул. Сердце сжалось от боли. Я знала, что такое боль утраты, и меньше всего мне хотелось, чтобы кто-либо испытывал подобное чувство.
Внезапные тяжёлые шаги застали нас врасплох и заставили вздрогнуть. Я убрала руку и обернулась. В дверях стоял Герман. Его волосы были взъерошены. Между бровями пролегла небольшая морщина. Галстук торчал из кармана. Он окинул нас пристальным взглядом.