- С приездом, Герман Александрович, - залепетала Галина Ивановна. - Как съездили?
- Здравствуйте, Галина Ивановна, - сухо произнес он, не сводя с меня глаз. - Можно мне чашку кофе, - проигнорировав вопрос женщины, попросил Герман.
- Сейчас сделаю, - нисколько не обидевшись, Галина Ивановна подскочила к кофемашине.
- Я буду в кабинете, - бросил он и исчез в коридоре.
- Видно, поездка выдалась непростой, - хмыкнула Галина Ивановна. - Обычно его глаза сияют.
- Вы хорошо его знаете, - я пристально посмотрела на неё.
- Я знаю его практически с детства, - ошарашила меня экономка.
- Значит, вы знакомы с его родителями? - сделав глоток какао, поинтересовалась я.
- Да, я была подругой его матери, - призналась Галина Ивановна.
- Почему была? - задала я глупый вопрос.
- Она умерла, когда ему было четырнадцать, - вздохнула женщина, ставя белоснежную чашку на поднос. Моё сердце сжалось от жалости к Герману. Наши судьбы были похожи.
- А отец?
- А отца никогда не было, - сухо произнесла она. - Отнеси кофе в кабинет Герману Александровичу.
<...>
Постучавшись в дверь кабинета, я осторожно открыла её, стараясь не уронить поднос с чашкой кофе. Герман сосредоточенно изучал бумаги, находившиеся в его руках, и не обратил на меня никакого внимания. Облегчённо вздохнув, я подошла к массивному столу и поставила чашку перед ним. Внезапно рука Германа коснулась моего бедра, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.
- Я понял твой намёк, - сказал он, пальцами обжигая мою кожу.
- Какой намёк? - замерев на месте, спросила я, почувствовав, как моё лицо покрывается пятнами.
- Трое трусов, пять галстуков и ни одной рубашки, - рассмеялся Герман.
- Да, это был намёк, - постаралась не растеряться я. - Не ходить голышом при посторонних.
- Во-первых, я не думал, что ты ворвешься в мою спальню, пока я буду принимать душ, а во-вторых, ты мне не посторонняя, - усмехнулся он. - Лада, давай закончим играть в "кошки-мышки". Хватит строить из себя недотрогу, - прохрипел он, отложив бумаги на стол. - Мы оба знаем, чем это закончится.
- И чем же? - осмелела я, чувствуя, как от тепла его руки по телу пробежала дрожь. Дернувшись, я попыталась отдалиться от Германа, но он сжал мою ногу и притянул меня к себе.
- Ты окажешься подо мной, - высокомерная улыбка скользнула по его уставшему лицу. - Я часто представляю, как трахаю тебя сначала медленно и нежно, а потом быстро и жёстко, а затем снова медленно и нежно и так до тех пор, пока ты не взвоешь от невыносимого наслаждения, умоляя меня делать это с тобой снова и снова, - говоря это, Герман стал медленно ласкать мои бедра костяшками пальцев, вызывая во мне сладостное томление. Я упорно старалась игнорировать импульсы, возникавшие во мне от нежных тягучих поглаживаний Германа, но это было сильнее меня. Низ моего живота стало тянуть пульсирующей тяжестью. Краснея, я закусила губу, пытаясь не выдать себя.
- Бурная у вас фантазия, Герман Александрович, - выдавила я из себя, теряя над собой контроль.
- Возможно, но я не люблю жить фантазиями, - хмыкнул он, и его пальцы побежали вверх по внутренней стороне моего бедра, вызывая судорожную дрожь во всем теле. Я замерла в ожидании. - Я человек дела, - заплыв под подол платья и едва коснувшись пальцами моих трусиков, Герман резко убрал руку и взял со стола чашку. Сделав глоток, он поставил её на место. - Спасибо за кофе, - невозмутимо проговорил он, снова углубляясь в чтение бумаг. - На сегодня ты свободна, - не смотря на меня, бросил Герман.
- А ужин? - спросила я, ощущая, как мои щеки начинают гореть от возбуждения.
- Я буду ужинать не дома, - подняв на меня испытующий взгляд, сказал Герман, а затем снова вернулся к документам.
- Хорошо, - проговорила я, сжимая поднос в руках.
Развернувшись, я вышла из кабинета, продолжая ощущать на себе приятные прикосновения Германа.
Черт бы его побрал!