А если я попытаюсь получить деньги раньше заявленного срока? От волнения я закусила губу, глядя на широкую мускулистую спину Германа. Вряд ли он согласится дать мне их раньше, чем я отработаю месяц.
- Твои касания настолько невесомы, - в голосе Германа послышался сарказм. - что я даже не чувствую их.
- Спасибо за комплимент, - прервав тревожные мысли, язвительно ответила я. Неприязнь, которую я испытывала к Герману, вернулась и немного остудила мой пыл, вернув мне ясность ума.
Я подошла к прикроватной тумбе и, взяв упаковку ватных палочек из аптечки, вытащила одну из них. Вынув пузырек с раствором из коробочки, я открутила крышку и зубами вытащила пробку.
Когда уже научатся делать нормальные крышки? - проскочило в моей голове.
Естественно, пока я открывала препарат, вся измазалась. Грязно выругавшись, тем самым вызвав у Германа улыбку, я обмакнула палочку в растворе и принялась методично обрабатывать многочисленные язвы.
Удивительно, но за несколько часов волдыри высыпали на всей поверхности спины Германа. Мне даже стало жаль его красивое тело, на котором скорее всего останутся шрамы. Легче и быстрее было просто облить Германа раствором с ног до головы.
Через десять минут я наконец закончила, и Герман, поняв это, повернулся ко мне лицом. Я ощутила на себе тяжёлый жадный взгляд серых глаз, и моё лицо вновь вспыхнуло краской. Уверенность в себе исчезла без следа.
Приблизившись к Герману, я встала перед ним и оказалась между его ног. Сложив руки на колени, Герман сидел неподвижно, выжидающе смотря на меня. Я медленно поднесла ватную палочку к его лбу и стала закрашивать круглые ранки, перестав дышать.
Горячее дыхание Германа щекотало кожу на моей шее, вызывая сладкое томление. Я нервно сжала свои бедра и попыталась взять себя в руки, но головокружительный аромат его одеколона сводил меня с ума, дурманя мой разум, опьяняя моё тело. Мной завладело безумие. Я боролась с собой, чтобы не прильнуть к порочным губам Германа. Сердце громыхало в груди, и я боялась, что Герман услышит его громкий стук и поймёт, что его присутствие будоражит меня.
Я ускорила работу, и теперь лицо Германа было усеяно розовыми пятнами. Оставались живот и грудь. Втянув в себя побольше воздуха, я на автомате намазывала язвы фукорцином, стараясь не разглядывать рельефное тело, но я то и дело задерживала свой взгляд на стальных кубиках пресса, сгорая от желания провести по ним пальцами и ощутить восхитительные неровности. Быстрыми движениями я наносила раствор, представляя будто крашу старый деревянный забор.
Закончив работу, я отпрянула от Германа, отметив про себя, что болезнь не стала его жалеть. Его тело было изуродовано густой сыпью.
- Так ему и надо! - позлорадствовала я про себя.
- Теперь я похож на жирафа, - усмехнулся Герман. - Такой же пятнистый.
- Постарайтесь пока не ложиться в постель, - хмыкнула я, убирая раствор в коробку. - Иначе испортите постельное белье.
- Хорошо, мамочка, - шутя ответил Герман, натягивая футболку. Шутку я не оценила и лишь закатила глаза.
Разложив лекарства в аптечке, я подхватила пустую посуду и направилась к двери.
- Лада, - обратился ко мне Герман. Я повернулась к нему. - Спасибо, - соблазнительная улыбка растянулась на его лице, послав очередной импульс по моему позвоночнику.
- Пожалуйста, - бросила я и выскользнула из спальни.
Осознание
Под вечер у меня появилось свободное время, и я решила не терять его даром. Прихватив с собой папку с дипломной работой, я вышла на балкон и села в уютное плетенное кресло.
Передо мной открывался шикарный вид на розовый сад. Огромное пространство было усеяно сотнями различных сортов роз. Изумительный запах щекотал мои ноздри, опьяняя меня. В лучах уходящего солнца цветы смотрелись восхитительно.
Что за странная блажь коллекционировать цветы? Разве это не женское хобби? Обычно мужчины собирают коллекции машин, монет, медалей, бейсболок, алкоголя, картин. Кстати говоря, коллекция картин у Германа тоже была. Я вспомнила, как в день нашего знакомства Галина Ивановна показывала мне одну из них и говорила, что она похожа на Германа. Проходя мимо неё каждый день бесчисленное количество раз, я пришла к выводу, что Галина Ивановна была права.