Невозмутимый вид Германа был лишь маской, под которой буквально бурлил фонтан сексуальной энергии и сумасшедшей харизмы. Постепенно я начинала понимать, почему он вёл себя со мной подавляюще и властно. Его высокое мнение о себе подкреплялось и подтверждалось повышенным вниманием со стороны женщин, которых пленяла его суровая красота, сила и власть. Женщины были к нему более, чем благосклонны, и давали ему то, чего он хотел, даже если он этого не просил. Испорченный.
Его мощная харизма не оставляла никого равнодушным. Германа можно было либо ненавидеть, либо обожать. Третьего было не дано. И женщины его обожали. Женская часть особняка смотрела на него с обожанием и восхищением, несмотря на то, что Герман был жёстким и безжалостным, равнодушным и холодным к другим. Он не считался с чувствами людей. Для него окружающие были лишь предметами интерьера. Хотя, надо признаться, Герман меня приятно удивил, сказав, что он взял шефство над детским домом. Думаю, в этом скрывалась личная выгода для него, иначе он даже не посмотрел бы в их сторону.
Мужчины же уважали и боялись Германа. Это было видно по тому, как они держались рядом с ним. Настороженно и дистанцированно. Хотя Петя был другого мнения о нем. Он говорил о Германе с пренебрежением и с некоторой снисходительностью. В его словах чувствовалась неприязнь к Герману, природу которой я пока не могла понять.
Вначале это здорово сдружило нас с Петей, ведь я так же, как и он, ненавидела Германа и злилась на него из-за того, что он, поставив меня в безвыходное положение, вынудил согласиться на сделку. Хотя в моем нынешнем положении был виноват не совсем он, а подросток, решивший немного подзаработать. Но проходили дни, и чем больше я сталкивалась с Германом, тем больше я начинала чувствовать по отношению к нему противоположные чувства. Злость сменилась интересом, ненависть - влечением.
На протяжении долгого времени я смотрела на мужчин с презрением, считая их похотливыми и глупыми. Всякие попытки парней подкатить ко мне я отсекала на корню. Я не доверяла им, основываясь на собственном горьком опыте. Я знала, что первопричиной всех мужских поползновений в мою сторону был, конечно же, секс. Я не была фригидной, но дарить свое внимание и тело кому не попадя я не спешила. Из-за этого подруги в шутку называли меня Снежной королевой.
Иногда, оставаясь наедине с собой, я освобождалась от внешней брони показного равнодушия и бездушия и признавалась себе в том, что я безумно жажду быть любимой и полюбить сама. Но вокруг себя я не видела никого, кому я смогла бы довериться и позволить себе чувствовать что-то по отношению к нему.
Я забивала голову работой, учёбой и семьёй, чтобы заглушить в себе потребность в тепле и любви. Пока в мою жизнь не ворвался Герман. Его появление было сродни безумному урагану, сметающему все на своём пути. Привыкшая отшивать парней парой фраз я была обескуражена напором Германа, который никак не мог воспринять мой отказ. Его дикое предложение переспать с ним за деньги совершенно выбило меня из колеи. Я думала, такое бывает только в книгах или фильмах.
Что было бы, если бы я сразу согласилась на предложение Германа? Сейчас у меня были бы деньги, и я не торчала бы здесь целыми днями, выполняя монотонную работу. Но тогда я возненавидела бы себя, потому что предать себя - последнее дело. Хотя я все равно это сделала. Предала себя и оказалась здесь в плену чужих фантазий и желаний. На последнем слове я ощутила томительный прилив в животе, и эта реакция на Германа была признаком того, что мне пора признаться самой себе в совершенно немыслимой вещи: я хотела Германа Громова до дрожи в теле.
Низ живота, завязавшись в тугой узел, заныл сладкой болью. Я прикрыла глаза, представив, как Герман прижимает меня к себе и нежно ласкает мои потаенные места длинными пальцами, жадно впиваясь в мои губы. Кровь прилила к моим щекам. Горячая волна прокатилась по моему позвоночнику, затем по ногам, а потом и по всему телу, и мне стало трудно дышать. Сердце учащенно забилось в моей груди, и я почувствовала, как в моих трусиках стало влажно.
Боже мой, только не это!
Осознание молниеносно накрыло меня с головой, и я ошеломленно открыла глаза.
Твою мать! - судорожно выдохнула я.
Почему он?