- Мы все-таки не на равных, - объяснила я. - Вы босс, я прислуга.
- Что нам мешает забыть об этом на одну ночь? - Герман пристально посмотрел на меня. - И обращайся ко мне на ты.
- Не слишком ли много свободы вы мне предоставляете? - спросила я и, увидев недовольный взгляд Германа, исправилась: - предоставляешь?
- Считай, это подарком, - усмехнулся он. - Сегодня ровно месяц, как ты здесь работаешь.
Точно! А я и забыла!
- Как мило с твоей стороны помнить такие мелочи, - ехидно заметила я, пытаясь скрыть свое смущение.
- Последнее, чего бы я хотел, так это казаться милым, - искреннее рассмеялся Герман.
Он был прав. Герман Громов был жёстким и властным, бескопромисным и грубым, упрямым и самоуверенным, дерзким и сексуальным, но ни капли ни милый.
- За случайную встречу, - он протянул в мою сторону свой бокал.
Дотронувшись до его бокала, я сделала небольшой глоток, ожидая, что разбавленный лишь льдом виски обожжет мою гортань. Однако прохладная жидкость мягко прокатилась по моему горлу, оставив после себя терпкое послевкусие. Наверное, такого же вкуса был поцелуй Германа - внезапно подумала я и покраснела от собственной мысли.
Стыдно признаваться, но в какой-то момент своей жизни я вдруг перестала испытывать к нему негатив. Я украдкой наблюдала за Германом, когда он методично расправлялся с едой, смакуя каждый кусочек, будто это был его последний ужин; я любовалась им в бассейне, когда он, работая усиленно мощными мышцами, проплывал несколько километров к ряду без остановки, незаметно подглядывая из окна кухни, где неизменно готовила для него свежевыжатый апельсиновый сок; иногда мне удавалось подсмотреть за ним, когда он располагался со своими бумагами в гостиной. Его широкие брови сдвигались к переносице, а взгляд становился острым и сосредоточенным.
И чем бы Герман не занимался, его всегда окружали аура властного, сильного человека с несгибаемым характером и бешеной сексуальностью. При виде него мои поджилки начинали трястись, а сердце было готово выпрыгнуть из груди. Я терялась под его пристальным обжигающим взглядом, не узнавая себя. Я ненавидела эту часть себя, считая её предательницей.
- Тебе нравится здесь? - рассеял мои мысли Герман.
- Да, этот дом - произведение искусства, - ответила я. - Но я бы не хотела иметь такой, - улыбнулась я.
- Почему же? - усмехнулся он, пристально глядя на меня.
- Чтобы убраться в нем, необходимо потратить целую неделю, - хихикнула я. - Это время можно потратить на что-то другое.
- Например? - его губы застыли в лёгкой улыбке.
- Встречи с друзьями, путешествия, хобби, - пожала я плечами.
- И у тебя, конечно же, есть хобби, - хмыкнул Герман. - Чтение книг? Вышивание крестиком?
- Автомеханика, - отпив глоток из бокала, сказала я и проследила за его реакцией.
- Автомеханика? - его брови взметнулись вверх.
- Да, мы с папой реставрируем Волгу, - с гордостью сказала я.
- Если честно, ты меня удивила, - в его словах засквозило уважение. - И на каком этапе работа?
- Осталось найти несколько деталей, поменять обивку и покрасить кузов, - ответила я.
- Всего ничего, - хмыкнул он.
- А у тебя? - я вперила в него свои глаза. - Чем ты занимаешься в свободное время?
- Не думаю, что я тебя удивлю, сказав, что у меня нет времени на хобби, - Герман сделал большой глоток.
- А как же картины? Стены коридора, ведущего на кухню, усеяны ими, - возразила я ему. Выпитый виски, попавший в мою кровь, прибавил мне смелости.
- Это не хобби, - улыбнулся Герман. - Это моя маленькая слабость, - его взгляд упал на мои губы, и я нервно сглотнула. - Если мне понравилась какая-то картина, я сделаю все, чтобы её заполучить. Однако есть картины, которые действительно невозможно купить. Они охраняются законом и принадлежат целому государству, - рассеянно произнес Герман.
Об этой черте его характера я прекрасно знала. Ведь я так же появилась в этом доме. Он захотел, и я здесь. Не смог купить, заманил хитростью. И теперь я была очередным экспонатом в его доме - осознала я. По моей коже побежали мурашки.