- Если все же повторится, я хочу быть рядом, - Герман притянул меня к себе, и я, затаив дыхание, коснулась спиной его груди.
Он обхватил мои плечи сильными руками и поцеловал в макушку. Миллионы бабочек разом вспорхнули со своих насиженных мест, заполонив трепетом мое существо. Меня охватило бешеное желание прильнуть к его губам. Я медленно развернулась к нему и встретилась с его теплым обволакивающим взглядом.
Как можно было устоять перед ним?
Герман наклонился ко мне и стал целовать меня в губы. Его поцелуи были дразнящими и упоительными, сводящими с ума. Он заскользил пальцами вниз по моей спине и, добравшись до моих ягодиц, крепко сжал их и притянул меня к себе. Я прижалась лоном к его паху и, ощутив твердость его члена, совершенно потеряла голову. Я возбужденно прикусила его нижнюю губу, от чего Герман довольно простонал и заскользил языком по внутренней стороне моих губ. Я утопила свои пальцы в его взъерошенных волосах, лихорадочно отвечая на пылкие поцелуи. Со стремительной скоростью я неслась в пропасть, но мне было плевать. Я хотела вкусить запретный плод до конца. А что будет потом меня совершенно не волновало.
- Вот ты и попалась, - прохрипел Герман, прервав наше умопомрачение, прижавшись к моему лбу.
Срывая цветы
Сладкая роза пустыни.
Каждая из её масок - тайное обещание.
Она - цветок пустыни.
Ни один аромат не мучил меня так, как этот.
(Sting - The Desert Rose)
Я очень надеялась на то, что никто из персонала не видел нашего с Германом поцелуя в розовом саду. Иначе мне несдобровать. Я потеряю уважение и поддержку Галины Ивановны, единственного человека, который переживал за меня и заботился обо мне. Тем более она меня с самого начала предупреждала держаться от Германа подальше. Только оказалось, что это очень трудно сделать, принимая во внимание сексуальную притягательную внешность Германа, рождающую самые пошлые фантазии.
Ощущая дрожь в коленках, я медленно подошла к двери и, вдохнув побольше воздуха в легкие, твердо постучалась в дверь. Однако ответа не последовало. Я вновь постучалась, но не услышав отклика, толкнула дверь и вошла в кабинет.
- Герман Александрович, ужин готов, - проговорила я, оглядывая кабинет в поисках парня.
Дверь за моей спиной тихонько прикрылась. Послышался щелчок. По моей спине пробежала судорожная дрожь. Направляясь сюда, я знала, чем все может закончиться, и мысленно желала этого больше всего на свете.
От предвкушения низ живота заныл сладостной болью. Затаив дыхание, я обернулась назад и увидела горящий диким блеском взгляд волка, настигшего свою добычу. Невыносимый жар пополз по моим ногам, поднимаясь все выше и выше, пока не вспыхнул на моих щеках.
Я почувствовала сухость во рту и нервно сглотнула. Ожидание стало прожигать меня изнутри. Кровь закипела в моих венах, пульсируя в висках. Пальцы на руках стало колоть острыми иголками. Я боролась с желанием прикоснуться к Герману первой. Теперь все было в его руках. Если он сделает первый шаг, я пропала. Если ничего не предпримет, я избавлюсь от наваждения, чего бы мне это не стоило, и больше никогда не поддамся своим эмоциям.
Будто прочитав мои мысли, Герман рванул вперед и обрушился на меня, сминая мои губы. Его длинные пальцы блуждали по моему телу, обжигая пылающую кожу. А я, задыхаясь, губами отчаянно хватала его мягкие губы, обхватив шею парня руками. Мой фартук упал к ногам Германа словно белый флаг, подтверждая мою полную и безоговорочную капитуляцию перед ним.
В порыве страсти я запустила свои руки под его рубашку и ощутила под пальцами твердые напряжённые мышцы его живота. Подцепив рубашку, я рывком стянула её с Германа и прижалась к его горячему телу, желая забраться под его кожу, течь по его венам.
Крепкие руки Германа больно сжали мои ягодицы, и я испустила рваный вздох, почувствовав электрический разряд между моих ног. Его длинные пальцы коснулись тонкой ткани моих трусиков, заставив меня замычать от удовольствия. Он искусно ласкал мои набухшие складки, надавливая большим пальцем на клитор. Испытывая невероятное наслаждение, я запрокинула голову назад, и Герман, распустив пучок на моей голове, запустил свои пальцы в мои волосы и стал покрывать мою шею обволакивающими поцелуями. Боже!