Он сидел расслабленно, прикрыв свои глаза. Его большие руки покоились на коленях. Я любовалась его длинными красивыми пальцами, голубоватыми прожилками и венами, выступавшими под загорелой коже и не могла отвести глаз, вспоминая то, как они умеют доставлять удовольствие, не прилагая особых усилий. При одной лишь мысли о том, как пальцы Германа пылко сжимают мои бедра, я сжалась и почувствовала жар между моих ног. Устыдившись своих мыслей и покраснев, я отвела свой взгляд и посмотрела в зеркало заднего вида. Костя невозмутимо смотрел на дорогу. Я выдохнула с облегчением. Слава богу, он не видел, как я пускаю слюни, разглядывая его босса.
Я спрашивала себя, почему я сопротивляюсь своему желанию. Стоило протянуть руку, и вот он - объект моего вожделения, сидел рядом со мной и хотел меня так же сильно, как и я его. Первый раз в жизни я могла осознанно поддаться страсти и ни о чем не жалеть, потому что хотела этого сама. Дать волю своим чувствам и эмоциям, насладиться блаженной близостью без обязательств. На прозрачных условиях. С человеком, который изначально был честен со мной и сказал мне о своих намерениях, хотя и в слегка изращенной форме. С сексуальным красавчиком, который к тому же был возмутительно богат.
Я задавалась вопросом: что меня останавливало? Если бы на моем месте была бы другая девушка, устояла бы она под натиском Германа? Или только у меня он вызывал дикое желание безудержно совокупляться? Что, если я начала испытывать к Герману более серьёзные чувства? Влюблённость? Любовь?
Нет, это вряд ли, - невольно мотнула я головой, прогоняя мысли.
Интерес. Любопытство. Влечение. Вот правильное определение моих эмоций. Долгое отсутствие отношений с мужчинами и слишком близкое и частое общение с Германом.
При этом Герман обладал рядом качеств, всегда импонировавших мне: ум, властность, невозмутимость, сила и целеустремлённость. Именно таким я видела мужчину своей мечты.
- Пожалуй, ты права, - прервал мои мысли Герман.
- Что? - смутившись, спросила я.
- Я могу усыновить Егора и создать для него самые лучшие условия. В конце концов, в мире много матерей и отцов, воспитывающих детей в одиночку. За год общения я прикипел к Егору душой. Думаю, Галина Ивановна отлично справится с ролью бабушки, - подытожил он, задумчиво глядя на меня.
- Это здорово, - я восхищенно посмотрела на него. - Вы сделаете его счастливым. Я видела, как он смотрит на вас.
- Как? - усмехнувшись, спросил Герман.
- С восхищением и любовью, - ответила я, сжимая телефон. - А ещё с надеждой и со страхом, - Герман вопросительно поднял свои брови. - С надеждой, потому что он надеется, что вы заберёте его к себе, а со страхом, потому что он боится, что этого никогда не произойдёт, - пояснила я и покраснела, осознав, что слишком много болтаю.
- Я думал, это вижу только я, - улыбнулся он. - Я рад, что ты поехала со мной. Ты помогла мне принять решение, которое я обдумывал полгода, - взгляд Германа потеплел и стал нежно ласкать меня, скользя по моему лицу и губам.
- Должна признаться, вы меня удивили. В вашем безжалостном эгоистичном сердце есть место доброте и состраданию, - усмехнулась я, чувствуя, как по телу бегут мурашки.
- Мы все носим маски, - хмыкнул Герман и, услышав вибрацию телефона, принял звонок.
Я задалась вопросом, какая из его личностей маска: бессердечный злодей или бескорыстный благодетель? И пришла к выводу, что ни одна из них не была его маской. В каждое мгновение своей жизни он был таким, каким он был. Сейчас Герман мог быть спокойным и рассудительным, но через секунду он мог стать грозным хищником, свирепым зверем, от которого не было спасения никому. Герман был соткан из противоречий. Он был похож на калейдоскоп: менялся в зависимости от того, под каким углом на него смотрели окружающие. От сделанного открытия по моему телу пробежала дрожь. Меня пугало то, что невольно я приблизилась к сути его личности.
Отрешившись от мыслей, я взглянула в окно и увидела знакомые ворота. Наше путешествие подошло к концу. Как бы это странно не звучало, но я почувствовала сожаление. Пора было возвращаться в реальность.
Заметив за окном Алину, я вдруг осознала, что если она увидит меня выходящей из машины Германа, она разозлится на меня и начнёт распускать грязные слухи про нас, которые обязательно дойдут до Галины Ивановны. Испугавшись последствий, я вздрогнула.