- Что ты такое говоришь, Гера? - удивилась женщина. - Какой внук?
- Скоро узнаешь, - усмехнулся Герман, окончательно сбив меня с толку.
- Ох, ты ж негодник! Заделал дитё и молчит, - укорила его женщина. - И кто эта девочка? - требовательно спросила Галина Ивановна. Я, затаив дыхание, ждала ответа.
- Какая разница? - забавляясь, ответил Герман.
- Как какая? - всплеснула руками женщина, а я так разозлилась, что была готова стукнуть его по лбу. - Ты же познакомишь меня с ней? - в голосе Галины Ивановны послышалась надежда.
- Вряд ли, - хмыкнул Герман. - Его мать уехала очень далеко.
- А ребёнок где? - не унималась женщина.
- Ребёнок в надёжных руках, - уклончиво ответил Герман. - Больше ничего не скажу. Не спрашивай.
- Что за несносный мальчишка! - в сердцах сказала Галина Ивановна и замолчала.
Тишина, воцарившаяся на кухне, угнетала. Я тихо стояла за дверью и пыталась переварить услышанное. У Германа был ребёнок, и скорее всего от той самой Милы, на месте которой я работаю. На душе вдруг стало гадко и мерзко. Я медленно развернулась на носочках и бесшумно удалилась.
Вернувшись в свою комнату, я долго стояла на балконе, обнимая себя за плечи. Мириады звезд равнодушно сияли холодным светом, не замечая наши ничтожные жизни. Природа уснула непробудным сном до восхода солнца. А я одиноко вглядывалась в очертания деревьев, чувствуя пустоту.
Внезапное открытие поразило меня и разочаровало. Конечно, я знала, что Герман спал со многими женщинами, и это меня немного коробило, однако не настолько, чтобы напрочь выбить из колеи. Но ребёнок от Милы...
Я вспомнила, как Галина Ивановна в первый же день знакомства предупреждала меня держаться подальше от Пети и от Германа. Значит, она была в курсе интрижки Германа и Милы и вполне возможно подозревает о нашей с ним связи. В моей памяти всплыли слова Германа: "Галина Ивановна давно уже догадалась, что между нами что-то происходит ". Меня бросило в жар. Я почувствовала себя невыносимой дурой. Всё это время я старалась скрыть то, о чем она давно уже знала. Мало того, специально делала так, чтобы мы чаще виделись и взаимодействовали.
Полный звездец!
Я оглянулась. Часы показывали половину двенадцатого. Почувствовав усталость, я переоделась в пижаму и, умывшись, легла спать.
Утро вечера мудренее.
Как только моя голова коснулась подушки, я провалилась в сон. Завтра меня ждал трудный день.
<...>
Я проснулась от того, что моя кровать прогнулась под чем-то тяжёлым. Большая теплая рука, скользнув по моей талии, легла на мой животик. Горячие бедра прижались к моим ягодицам, и я ощутила знакомый запах кедра, сигарет и алкоголя. Повернувшись, я обнаружила лежавшего рядом со мной Германа. Его глаза выглядели уставшими и грустными.
- Не прогоняй меня, - прохрипел он. - Ты нужна мне этой ночью.
Герман выглядел как побитая собака, выпрашивавшая ласку. Несмотря на то, что я до сих пор испытывала к нему злость, я позволила ему остаться. Наверное, потому, что его объятия стали для меня родными, и я нуждалась в них больше, чем он в моих. Они дарили мне спокойствие и умиротворение. Рядом с ним я чувствовала себя нужной. Казалось, Герман способен защитить меня от чего и кого угодно, только не от самого себя.
Я лежала, не двигаясь, ощущая его руку на себе. Близость его тела будоражила мою кровь. Сладостное томление постепенно захватывало мои руки и ноги, живот, закручиваясь в горячий водоворот между моих ног. Я прикусила нижнюю губу от раздражения. Меня злило влияние Германа на моё тело. Стоило ему прикоснуться ко мне, как желание разливалось во мне бурной рекой и требовало выхода. Я нервно заерзала.
Положив свою руку на его, я переплела наши пальцы. Герман, поцеловав меня в шею, медленно закользил рукой по моему животику вниз. Подцепив кромку шортиков, он нежно дотронулся до моих складочек и, аккуратно размазав влагу между ними, вошёл в меня одним пальцем. Я испустила стон и прижалась ягодицами к его паху. Выпустив его пальцы, я стала поглаживать его руку, терясь об него попкой. Герман стянул с меня шортики, оставив трусики на месте. Отодвинув ткань в сторону, он неторопливо заполнил меня собой, вызывая дрожь во всем теле. Несколько мгновений мы наслаждались единением наших тел. За окном в розовых кустах заливался соловей, а мы боялись разрушить магию, возникшую между нами.