Немного погодя, поймав мои губы, Герман неспешно задвигался во мне, поглаживая мой животик и посасывая мои губы. Медленные затяжные толчки заставляли меня ощутить всю полноту момента, погружая в тягучий словно мёд омут сладострастия. Движения Германа постепенно становились порывистыми и нетерпеливыми. И уже через мгновение он хищно и ненасытно вкалачивался в меня, сжимая мои бедра длинными пальцами.
Внезапно, покинув мое лоно, он поставил меня на колени и, резко ворвавшись сзади, стал толкаться неистово и порывисто. Как будто в забытьи я двигалась ему навстречу, жестко ударяясь ягодицами об его пах. От каждого удара по моему телу пробегала вожделенная дрожь. Схватив меня за волосы, Герман запрокинул мою голову назад и жадно впился в мои губы, покусывая и посасывая. Я бесстыже простонала в его рот, ощущая нарастающее давление внутри меня.
- Герман... балкон...открыт.. - простонала я, теряя чувство реальности.
- Все. спят. - выдохнул он в мои губы. - О, черт! - он выпустил мои волосы и стал покрывать мою спину обжигающими поцелуями.
Я туго сжалась вокруг его плоти и ощутила невыносимый жар приближающегося оргазма. Рука Германа едва коснулась моего клитора, и я стала кончать. Громко, бурно, остервенело. Хватая воздух ртом, я двигалась ему навстречу, заходясь в экстазе.
- Боже мой, я люблю тебя... - сорвалось с моих губ в самый отчаянно сладкий момент, и я ощутила, как внутри меня плоть напряглась и запульсировала.
Герман резко покинул меня и кончил на мои ягодицы, а затем рухнул на спину, притянув меня к своей груди. Тяжело дыша, он чмокнул меня в волосы и замер, восстанавливая силы. Я тихо лежала на его груди, ощущая спиной быстрые толчки его сердца и гадала, слышал ли он мои слова, нечаянно вылетевшие из моих уст.
Лёгкий ветерок колыхал почти прозрачный тюль, впуская в комнату ночную прохладу и стрекот кузнечиков, а мы все лежали молча, не решаясь прервать тишину.
- Малыш, нам надо в душ, - поцеловав меня в шею, Герман осторожно отпустил меня и встал с кровати. - Пойдём, - он протянул мне руку.
Я взяла его за руку и мысленно поблагодарила его за то, что он сделал вид будто ничего не произошло.
<...>
В эту ночь мы спали в одной постели под одним одеялом, переплетая наши ноги и слушая дыхание друг друга.
Огонь и лед
Твоё сердце — ледяная глыба, и для меня оно закрыто...
(Frozen - Madonna)
Проснувшись от надоедливой трели будильника, я увидела сообщение от Германа.
Г: "Твои стоны восхитительны"
Ох! Я ощутила, как во мне проснулось сладостное томление.
- Очень громко было? - закусив губу, написала я.
Г: Угу)
Я: Черт!
Меня бросило в жар от стыда. Конечно, существовала малюсенькая надежда на то, что Галина Ивановна не слышала нас, потому что окна её комнаты выходят в противоположную сторону, но она была ничтожно мала.
Г: Спускайся. Галина Ивановна приготовила обалденные блинчики.
От безысходности я рухнула обратно на кровать, ругая себя за то, что была не сдержанна и так не осторожна, но что сделано, то сделано. Невозможно повернуть время вспять. Невозможно ничего изменить. Вчера мне было очень хорошо, за это сегодня я расплачивалась муками совести.
Повернув голову влево, я увидела на другой половине кровати, на которой спал Герман, огромную охапку алых роз и ключи от Волги. Идиотская улыбка расплылась на моем лице. Я подхватила цветы и прижалась к ним лицом. Изумительный аромат вызвал у меня мурашки по всему телу. Приятный утренний сюрприз поднял мне настроение и увлек меня в страну грёз и мечтаний.
Случайно взглянув на часы, я ошарашенно вскочила с кровати и побежала в ванную. А там меня ждал сюрприз. У меня начались месячные. Открытие одновременно и расстроило, и обрадовало меня. С одной стороны, теперь я была на сто процентов уверена в том, что у наших бурных выходных с Германом нет никаких последствий, разве что мое плененное им сердце, но с другой... С другой стороны, стало понятно, что наши безумства придётся прекратить на какое-то время. Настроение сникло.
Приведя себя в порядок, я спустилась вниз и оказалась на кухне. Первое, что я увидела, была широкая спина Германа, облаченная в белоснежную рубашку. Моё сердце ускорило свой ритм, радостно подскочив от встречи с ним. Не замечая моего прихода, Герман аппетитно поглощал один за другим румяные блинчики, щедро смазывая их клубничным джемом. Его красивые длинные пальцы ловко складывали ровные круги в правильные треугольники словно какое-то оригами и отправляли в рот аккуратные формы. Я невольно усмехнулась, глядя, с каким аппетитом Герман поглощает блины, пополняя запасы своей энергии, ведь частично он потратил её на меня.