Я с ужасом заметила, как в моё отсутствие вытянулся и возмужал Миша, как сгорбился и ещё больше постарел отец. От стыда меня затошнило. Как я могла надолго их покинуть? Ведь они - все, что у меня есть.
Я крепко обняла папу, ощущая запах сигарет и железа, и на моих глазах выступили слезы. Щемящая тоска сжала моё сердце. Перестало хватать воздуха. Папа, поцеловав меня в макушку, выпустил из своих объятий и с счастливой улыбкой посмотрел на меня.
- Какая же ты у меня красавица, - убирая за ухо выбившуюся прядь моих волос, проговорил он. - Ты так похожа на мать. Иной раз, глядя на тебя, мне кажется, будто я схожу с ума и снова вижу её, - папа завороженно смотрел на меня.
Его слова были правдой. По дому были расставлены и развешаны фотографии мамы, и, вглядываясь в них, у меня складывалось впечатление будто я смотрю в своё отражение. Длинные каштановые волосы и слегка вздернутый нос, полные губы и россыпь веснушек - я была её точной копией.
Не представляю, как папе было тяжело видеть меня каждый день, ведь я напоминала ему ту, кого он любил больше жизни и чья жизнь оборвалась так рано.
- Ну, как вы тут без меня? Справляетесь? - сменила я тему, пока окончательно не расклеилась и не расплакалась.
- Куда же мы денемся, - усмехнулся папа. - Изучаем поваренную книгу. Пока застряли на странице 8, - рассмеялся он. - Дальше дело не пошло, поэтому яичница и лапша быстрого приготовления составляют наш ежедневный рацион.
- Бедные вы мои, - расстроенно проговорила я, направляясь на кухню. - Сейчас я приготовлю что-нибудь на скорую руку.
На кухне был относительный порядок, если не считать убитую плиту и потемневшую от грязи раковину. Я заглянула в морозильник и, достав оттуда говяжий фарш, поставила его в микроволновку размораживаться. Мои движения были быстрыми и суетливыми. Мне хотелось загладить перед папой и Мишей свою вину, приготовив поздний ужин. Пока я развлекалась на работе, моя семья несла жалкое существование, и меня это коробило. Я должна была это исправить.
- Ты как будто похудела, - Миша сел за стол, наблюдая за моими передвижениями по кухне. Папа ушёл в зал смотреть очередной боевик.
- Тебе кажется, - отмахнулась я, старательно оттирая плиту от вьедливого жира.
- Не-а, не кажется, - усмехнулся он, пристально рассматривая меня. - Ты светишься, - пригвоздил он меня.
- Ничего подобного, - фыркнула я. - На работе мне приходится много двигаться. Целый день на ногах. Некогда даже присесть, - заливаясь краской, я усиленно терла плиту губкой.
- Когда ты работала в ресторане, тебе тоже приходилось много двигаться, но ты не светилась ... от счастья, - я посмотрела на Мишу. На его лице застыла лукавая улыбка. Вот же засранец! - Надеюсь, он хороший человек, - меня бросило в жар. Он же всего лишь подросток, ничего не замечающий вокруг себя. Как он так быстро раскусил меня?
- Не понимаю, о чем ты говоришь, - пожала я плечами и стала смывать моющееся средство с плиты. - Я свечусь от счастья, потому что наконец-то окончила институт. Прощай лекции и все такое. Теперь не надо разрываться между работой и учёбой. Кстати, поздравляю тебя, оболтус: аттестат без троек. Куда думаешь поступать?
- Спасибо, сестрёнка, - широко улыбнулся Миша. Он всегда меня так называл, потому что намного превосходил меня в росте. - Я пойду служить в армию, - я резко повернулась к нему и застыла в страхе.
- Миша, - начала было я, но он быстро осек меня.
- Не отговаривай меня. Я все решил окончательно, - нетерпящим возражений тоном сказал братишка.
- А папа знает? - сердце гулко стучало в груди, отдаваясь в ушах.
- Знает, - кивнул Миша. - Сказал, что это решение настоящего мужчины.
- Настоящий мужчина, у которого молоко на губах не обсохло и который встревает в неприятности чаще, чем я хожу в магазин, - недовольно фыркнула я.
- Не преувеличивай. Это было всего лишь один раз, - скривился он. - Теперь ты постоянно будешь напоминать мне об этом? - Миша со злостью посмотрел на меня.
- Нет, - сжала я губы в тонкую линию. - Я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, - я отвернулась от него, чтобы спрятать появившиеся на глазах слезы.
- Со мной все будет хорошо, - Миша подошёл ко мне сзади и крепко обнял меня со спины. - Я должен это сделать. Я не хочу быть трусом. В первую очередь, чтобы защитить тебя и папу, - он прижался подбородком к моей макушке.